«Я люблю тебя, жизнь, и хочу, чтобы лучше ты стала»

Столетний юбилей со дня рождения прекрасного и самобытного русского советского поэта Константина Ваншенкина, приходящийся на 17 декабря текущего года, дарит нам, благодарным потомкам, возможность вспомнить как самого удивительного мастера поэтического слова, так и вновь соприкоснуться с его творчеством.

  Константин Ваншенкин родился в семье заводского инженера. Детские годы его пришлись на первые пятилетки, запомнил он и частые переезды, и скромный быт при заводах в средней полосе европейской части России и Сибири.

Писать стихи будущий крупнейший русский советский поэт, лауреат Государственных премий СССР и Российской Федерации, премии города Москвы в области литературы и искусства, кавалер орденов Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, «Знак Почёта», Отечественной войны II степени, «За заслуги перед Отечеством» IV степени начал рано. В девять лет он писал уже о полярниках и героях Гражданской войны.

Десятиклассником в 1942 году Ваншенкин был призван в воздушно-десантные войска. Участвовал в боях на 2-м и 3-м Украинских фронтах.

«В это суровое время армия сделала нас людьми, армия — это мои университеты. Демобилизовался я в самом конце сорок шестого года в звании гвардии сержанта, — вспоминал Константин Яковлевич. — Снова стал писать совершенно неожиданно для себя, уже в конце войны, в Венгрии. С той поры пишу, можно сказать, непрерывно».

О самой же Великой Отечественной войне поэт никогда не забывал. В послевоенные годы Ваншенкин написал большое количество стихов о войне, о сражениях, о героях, о воинской доблести, о бесстрашии и мужестве советского солдата, о священной памяти, связанной с войной. Приведём в связи с этим проникновенное стихотворение «Седина», глубокое, правдивое, давно запавшее в душу:

  Три жестоких артналёта.

Восемь танковых атак.

Полегла в оврагах рота.

Не вернуть её никак.

Постарел на поле брани

Лейтенантик молодой.

В уцелевшей мылся бане

Деревенскою водой.

Убиваться — много ль прока!

Глянул в зеркальце скорей:

Показалось, будто плохо

Вымыл мыло из кудрей.

Нельзя тут же не привести строки поэта, раскрывающие всё громадное существо, а вместе с ним и душу русского солдата, да фактически и всего нашего народа-победителя:

  Париж французы не сожгли,

Когда вошли в него казаки.

Иной закон иной земли

И небом посланные знаки.

А мы? Рвануть рубаху с плеч.

Последний рупь —

на танк и пушку.

На амбразуру грудью лечь

За выжженную деревушку.

Учась в Московском геологоразведочном институте, который Ваншенкин всё же оставит, предпочтя ему Литературный институт им. А.М. Горького при Союзе писателей СССР, направляя свои стихи в редакции газет и журналов и получая от них «хотя и обнадёживающие, однако ничего не обещающие» ответы, осенью 1947 года он «чудом» попал к Михаилу Васильевичу Исаковскому. Именно поддержка этого выдающегося поэта, человека доброго и отзывчивого, разглядевшего в начинающем стихотворце талант и помогшего опубликовать некоторые стихи Ваншенкина в журнале «Советский воин», сыграла в его судьбе огромную роль.

Он же летом 1951 года дал молодому поэту, печатавшемуся с 1948 года в «Комсомольской правде» и имевшему в поэтическом багаже первую, совсем недавно изданную книгу «Песня о часовых», рекомендацию для вступления в Союз советских писателей. В ней были и такие слова: «К. Ваншенкин — несомненно талантливый поэт, поэт самобытный, имеющий своё поэтическое лицо, свой поэтический голос. Об этом красноречиво говорит хотя бы последняя книга стихов Ваншенкина».

Вторую рекомендацию, необходимую для вступления в писательский Союз, Ваншенкину дал Ярослав Смеляков. Знакомство их произошло на заседании Комиссии по работе с молодыми авторами при Союзе писателей в 1950 году, на котором, по рекомендации руководства Лит-института, обсуждались и стихи Ваншенкина. Об участии в том заседании Смелякова Константин Яковлевич писал: «Он начал сурово говорить о требовательности вообще и к молодым — в частности. Потом перешёл на меня и неожиданно заявил, что стихи ему нравятся — чистые, естественные, с наблюдательностью и хорошим языком. Он сказал, что ему особенно приятно, что здесь стихи не только о войне, но и о мирной армии, а это очень важно. Таким образом, он единственный выступал как бы с государственной точки зрения. В заключение он предложил рекомендовать мою рукопись к изданию. Такое решение в конце заседания было принято».

Не ошибся замечательный русский советский поэт со сложной судьбой и тогда, когда в рекомендации Ваншенкину для вступления в Союз писателей СССР написал: «Рекомендую в члены ССП Ваншенкина Константина Яковлевича, талантливого, серьёзно работающего поэта. Недавно изданная «Молодой гвардией» первая книга Ваншенкина «Песня о часовых» получила в литературной среде и на страницах газет положительные отзывы. От Ваншенкина можно ждать ещё много хороших советских стихов».

Так всё и будет. Ваншенкин за долгие годы творчества действительно напишет «много хороших советских стихов». А что касается вопроса о Союзе писателей, то вступить в него поэт, естественно, стремился. В советские годы литераторам без этого было не обойтись (эх, вернуть бы то влияние, колоссальные возможности и заботу государства, бывшие у писательского Союза в СССР, который называли «министерством литературы», сегодняшнему Союзу писателей России). Следует отметить, что Ваншенкин вскоре после окончания Литературного института, где на защите диплома официальным оппонентом у него был сам Александр Твардовский, доброжелательно отозвавшийся о его творчестве и сказавший, что он «давно его приметил», уже в 1954 году был избран делегатом Второго Всесоюзного съезда писателей, а на съезде — членом правления Союза писателей СССР.

Что и говорить, не каждый молодой писатель, пробыв в рядах творческого Союза всего три года, добивался того, чтобы его избирали в состав центрального руководящего органа. К чести же Ваншенкина подчеркнём, что он не рвался в писательском Союзе на ключевые посты, занимая в нём скорее значимую, но, по большому счёту, скромную нишу.

Административная работа не сильно его прельщала. Но и в стороне от жизни писательского сообщества он также не стоял: участвовал в работе собраний, совещаний, секций, пленумов, съездов. Бывал на мероприятиях, проводившихся на просторах необъятной страны, выезжал в заграничные командировки, которые Союз писателей организовывал для укрепления международных связей и широкой популяризации советской литературы за рубежом.

«У меня нет влиятельных друзей, — писал поэт, — которые бы издавали всё, что я написал, или восхваляли бы всё, что я напечатал, только потому, что я их друг. Я не принадлежу к литературному руководству, не служу в редакции или издательстве, то есть от меня ничего не зависит. Вокруг моего имени никогда не было «истории», скандала — ни у нас, ни за рубежом. У меня только один выход — хорошо писать».

Творческая судьба Ваншенкина сложилась весьма удачно. Одновременно с выходом первой книги в журнале «Новый мир» появилось его стихотворение «Мальчишка», неожиданно для автора получившее широкую известность. Читатели старшего поколения помнят, как кочевали по школьным и студенческим тетрадям популярные тогда строки:

  Он был грозою нашего района,

Мальчишка из соседнего двора,

И на него с опаской,

но влюблённо

Окрестная смотрела детвора.

Она к нему пристрастие имела,

Поскольку он командовал везде,

А плоский камень так

бросал умело,

Что тот, как мячик,

прыгал по воде…

  Конечно, не одно удачное стечение обстоятельств позволило Ваншенкину выдвинуться в первые ряды отечественной поэзии. Без кропотливого труда и творческого горения достичь ему этой высоты никак бы не удалось. Кроме того, необходимо было найти свои темы, близкие в первую очередь самому автору.

Годы спустя Ваншенкин, осмысливая пройденный путь, напишет: «Что такое жизнь в искусстве? Сперва нужно завоевать своё, постоянное место и тут же начинать его отстаивать. Но особенность в том, что, как правило, побеждает тот, кто прямо не ставит себе подобной задачи. Всё это происходит и получается как результат его работы, как бы само собой».

О профессиональном литературном становлении Ваншенкина говорят его произведения. Достаточно высоко их оценивали и его коллеги по поэтическому цеху. Василий Фёдоров, рассуждавший в одной из статей о творчестве своего более молодого коллеги, подчёркивал: «Вместе с расширением круга тем происходило и их психологическое углубление. Ему удалась поэма «Сердце матери», в которой развязан сложный психологический узел отношений матери погибшего солдата и его любимой. В поэме тонко подмечен и обоснован переход матери от ревнивого чувства к любви. Ваншенкин умеет подмечать в людях тонкие переходные моменты. Считаю характерными для него стихотворение «Мальчишка», в котором прослежен момент возрастной ломки мальчика, минута перехода от отрочества к возмужанию, а также «Я люблю тебя, жизнь», ставшее популярной песней».

Прав был видный русский советский поэт и общественный деятель Николай Грибачёв, между прочим, первоначально, редактируя журнал «Советский воин», поэзию Ваншенкина не воспринявший, но позже её внимательно рассмотревший и не постеснявшийся признаться в своих заблуждениях: «Константин Ваншенкин, поэт в общем мягкого душевного склада, написал стихотворение «Я люблю тебя, жизнь», и оно стало песней, вырвавшейся в космос и постучавшейся в каждое сердце, потому что оптимистично, несёт в себе общественное содержание, выражает жизненную философию нового человека».

Стихотворение «Я люблю тебя, жизнь» поэт написал в 1956 году. Оно было опубликовано в «Комсомольской правде» и вошло в сборник стихов «Волны», вышедший в свет в следующем году. В сборник этот поэт включил и стихотворение «Поёт Марк Бернес», посвящённое известному артисту и исполнителю, с которым у него несколько позже сложатся добрые дружеские отношения.

Поэтические строки, рассказывающие о нём, Бернеса растрогали.

  Мне слышится песня Бернеса,

Мне видится издалека:

Стоит он спокойный, белесый,

Уже постаревший слегка.

Поёт, перед публикой стоя,

Отнюдь не во фрак разодет.

Лицо его — очень простое.

А голоса, собственно, нет.

Но тут совершается чудо,

И песня тревожит сердца,

А это не так-то уж худо

Для каждого в мире певца.

Да, слышал певцов я немало,

У них голоса хороши.

Но им иногда не хватало

Вот этой вот самой… души.

  В подаренном ему Ваншенкиным сборнике Бернес не мог не рассмотреть стихотворения без названия, начинавшегося строкой «Я люблю тебя, жизнь», тем более что им та книга и открывалась. Потеряв покой, так как давно он искал подобную тематическую направленность для песни высокого гражданственного звучания, Бернес убедил поэта в том, что стихотворение необходимо сократить. А сам обращался, поначалу безуспешно, к композиторам в поисках среди них способного донести до массового слушателя именно то, что слышалось певцу в строках Ваншенкина. Композитором, сумевшим представить Бернесу ожидаемую именно им музыку, стал Эдуард Колмановский.

Песня, созданная мастерами и исполненная Бернесом по радио, а позднее и записанная на грампластинку, стала всенародно любимой. С песней этой замечательной и духоподъёмной было связано много удивительных и волнующих историй. В памятное апрельское утро 1961 года она оторвалась от земли и вместе с Юрием Гагариным устремилась в космические дали… Тогда она особенно часто звучала в эфире, символизируя и могущество человека, одержавшего доселе неслыханную победу над природой, и радостный порыв, которым были охвачены миллионы советских граждан. Песня «Я люблю тебя, жизнь» поднимала настроение, давала новые силы, не раз приходила на помощь к тем, кто попадал в беду.

Не забыта она и в наши дни. Более шести десятилетий прошло, а песня остаётся своеобразным гимном-преклонением перед всепобеждающей и вечной любовью к жизни. Кроме Бернеса, её исполняли такие выдающиеся советские певцы, как Г. Отс, Д. Гнатюк, Ю. Гуляев, В. Трошин, И. Кобзон. Она и сегодня навевает мысли о бесконечности человеческого бытия, вечных жизненных ориентирах и ценностях, без которых в жизни человеку не обойтись.

Я люблю тебя, жизнь,

Что само по себе и не ново.

Я люблю тебя, жизнь,

Я люблю тебя снова и снова.

Вот уж окна зажглись,

Я шагаю с работы устало,

Я люблю тебя, жизнь,

И хочу, чтобы лучше

ты стала…

  Сотрудничество Ваншенкина с Бернесом и Колмановским продолжилось. С Эдуардом Савельевичем в середине шестидесятых годов прошлого столетия они создали потрясающую песню «Алёша», посвящённую памятнику в болгарском городе Пловдиве — символу вечной памяти о всех советских солдатах, погибших при освобождении Болгарии от немецко-фашистских оккупантов.

В 1968 году эта песня с большим успехом прозвучала на IX Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Софии. На долгие годы став популярной в Болгарии и будучи до 1989 года официальным гимном Пловдива, песня олицетворяла собою нерушимую дружбу наших народов…

К сожалению, подзабыли на болгарской земле не только эту прекрасную и глубокую песню, исполнявшуюся многими знаменитыми болгарскими исполнителями (особенно выразительно её пел Бисер Киров), но и неоднократно пытались демонтировать сам величественный монумент. Не раз подвергался он и актам вандализма. Да и дружбу нашу многовековую нынешние болгарские власти поставили под сомнение.

  Белеет ли в поле пороша,

Пороша, пороша,

Белеет ли в поле пороша

Иль гулкие ливни шумят,

Стоит над горою Алёша,

Алёша, Алёша,

Стоит над горою Алёша,

В Болгарии русский солдат.

Работал Ваншенкин и с другими композиторами и исполнителями. Плодотворно потрудился он с Яном Френкелем. Их совместные песни «Солдаты», «Я спешу, извините меня», «Тополя», исполнявшиеся и Бернесом, также имели немалый успех. Полюбилась советскому слушателю и их песня «Вальс расставания». Вспоминаются такие слова из этого лиричного сочинения, прозвучавшего впервые в 1966 году в художественном фильме Павла Любимова «Женщины»:

  Волосы ветром сдувает со лба.

Музыка эта — как наша судьба.

Снегом слегка обжигает висок,

Кружится в сердце

тот старый вальсок,

В сердце тот старый,

В сердце тот старый вальсок.

Прекрасную песню «Как провожают пароходы» создал Константин Яковлевич вместе с композитором Александром Островским. Советскому слушателю она запомнилась в исполнении замечательного певца, народного артиста РСФСР Эдуарда Хиля.

  Как провожают пароходы?

Совсем не так, как поезда,

Морские медленные воды —

Не то, что рельсы в два ряда.

Как ни суди, волнений больше,

Ведь ты уже не на земле.

Как ни ряди, разлука дольше,

Когда плывёшь на корабле.

Поэзия Ваншенкина несла в себе вечные, непреходящие ценности. В ней наблюдались такие основополагающие понятия, как верность, преданность, честность, мужество, мужское достоинство, любовь к женщине и матери, сыновний долг. И донести до читателя свои переживания, связанные с постижением этих глубинных вопросов, поэт старался доходчиво и тактично, изящно и лирично, тонко и концентрированно, живописуя отдельные детали, наполняя их оттенками и штрихами с особой и неповторимой интонацией. Тем самым он способствовал тому, чтобы сильнее бились сердца, чтобы нахлынувшие чувства рождали мысль, пускай и беспокойную, но нацеленную на добрые дела, на созидание и, естественно, наполненную верой в человека, в его достоинство и способность творить, любить, строить, защищать, жить по совести.

  Нас окружают жёсткие

предметы! —

Житейских шрамов

множится улов,

Несём на теле памятные меты

От всех камней, коряг или углов.

Мотора стон смятенным

ловим слухом.

Друзья, о вас печалимся не зря!

Ведь перед тем, как стать вам

лёгким пухом,

Тверда была родимая земля.

  Ваншенкин не любил оригинальничать и выпячивать свою поэзию, а вместе с нею и самого себя. Не допускал он и подражательства. Даже переводимые им поэтические произведения других народов — и те становились порой очень далёкими от подстрочного перевода, дававшемуся ему за основу. Никогда не изменял поэт и манере письма. «Писать стихи не в своей манере — всё равно что в обиходе разговаривать с окружающими не своим естественным голосом, а голосом какого-либо актёра», — замечал Константин Яковлевич.

Не разбрасывался поэт и темами своих произведений, не считая возможным писать о том, чего сам не знал, с чем в жизни не сталкивался. «Я решительно против того, — писал Ваншенкин, — чтобы писать о чём-то, чего ты не знал ещё вчера, но сегодня изучил досконально. Но когда ты пишешь о том, что тебе известно насквозь, что, по сути, есть твоя жизнь, — неплохо знать в деталях и подробностях и то, что эту твою жизнь близко окружает».

О поэтическом же мастерстве Ваншенкин интересно высказался и в стихотворной форме:

 Многое мы понимаем острей,

Сделавшись старше,

На протяжении жизни своей

Опытней ставши.

Мы понимаем: дороже всего

Трепет, горенье.

Может быть, это и есть

мастерство

В стихотворенье.

Всё остальное —

настойчивый труд,

Блещущий обод.

Но чтоб понять это,

нужен и тут

Собственный опыт.

  Из-под пера Ваншенкина, постоянно печатавшегося во многих периодических изданиях, в том числе и в таких авторитетных и влиятельных газетах и журналах, как «Правда», «Комсомольская правда», «Москва», «Знамя», в разные годы вышло немало замечательных поэтических сборников. Среди них можно назвать ставшие наиболее известными в творчестве поэта: «Портрет друга», «Волны», «Надпись на книге», «Окна», «Повороты света», «Соловьиный коридор», «Опыт», «Станция», «Поездка к другу», «Прикосновенье», «Характер», «Дорожный знак», «Поздние яблоки», «Десятилетье», «Ветка», «Примета», «Музыка из окна», «Волнистое стекло» и другие.

Написана им была и поэма «Жизнь человека», рассказывающая о судьбах его поколения. Она состоит из символических разделов, олицетворяющих собою земной человеческий путь: «Он», «Она», «Их дочь», «Их внучка», «Их сверстники», «Утро». Есть в этой поэме слова, не только берущие за душу, но и актуальные в наше время, когда всё меньше на земле остаётся тех, кто с оружием в руках защищал Родину в годы Великой Отечественной войны:

  Их путь всё дороже,

И память сияет светло.

Чем были моложе,

Тем больше их там полегло.

В смертельной метели

Нашли они место своё.

Что в жизни успели?

Отдать за отчизну её.

А вы, наши внуки,

Вы вспомните их на земле?..

Что ж, книги вам в руки.

И строчки мои — в том числе.

  Обращался в своём творчестве Ваншенкин и к прозе. Им написаны сборники рассказов «Армейская юность», «Авдюшин и Егорычев», «Любовь по переписке», повести «Большие пожары», «Во второй половине дня», «Графин с петухом», «Воспоминания о спорте». Также им созданы книги воспоминаний, очерков и размышлений «Непонятливая Лика. О поэзии и поэтическом вкусе», «Наброски к роману», «Лица и голоса», «Поиски себя». В воспоминаниях Ваншенкин большое внимание уделил таким видным отечественным творцам, как М. Исаковский, П. Антокольский, А. Твардовский, К. Симонов, Б. Полевой, Л. Мартынов, Я. Смеляков, С. Кирсанов, С. Щипачёв, А. Яшин, М. Луконин, С. Гудзенко, М. Бернес, Я. Френкель. Встречи и общение с ними оставили яркий след в его судьбе. Но особое место в этих очерковых творениях поэтом отдано супруге, сокурснице по Литературному институту им. А.М. Горького, поэтессе Инне Гофф, боль от утраты которой в 1991 году он остро выразил в поэтической книге «Ночное чтение».

Творческое наследие Ваншенкина велико и значимо. За долгую и содержательную жизнь, растянувшуюся на восемьдесят шесть земных лет, он многое успел написать и донести написанное благодарному читателю, которого уважал и ценил, стараясь радовать лишь высокохудожественными произведениями. Его книги неизменно отмечались и читателями, и критиками, их обсуждали, о них писали и спорили. Не единожды они становились событием в литературной жизни большой страны.

Востребованы ли сегодня книги Константина Яковлевича? Да и актуальны ли они? Поймёт ли его поэзию сегодняшняя молодёжь, знающая о советском времени до обидного мало и оперирующая зачастую лишь какой-то несущественной, отрывочной информацией?

Будучи давно состоявшимся поэтом, перешедшим в число тех, кого принято было считать и называть корифеями, Ваншенкин, испытывая неподдельное волнение за судьбы отечественной литературы, да и всей бесподобной и могучей русской словесности, писал:

  С обывательской точки зрения,

Принимаемой без оглядки,

И выводится нечто среднее,

То, с которого взятки гладки.

Перемешано, перемолото

И зерно его и полова.

Дорожает на рынке золото.

Обесценивается слово.

  Хочется надеяться и верить, что слово не обесценится и литература русская вновь засияет всеми гранями и начнёт о себе более громко и весомо заявлять. Не должно растеряться и литературное наследие прошлых лет, в первую очередь советское, в котором Ваншенкину принадлежит довольно весомое место. А то, что он его заслужил, думается, ни у кого из здравомыслящих и патриотично настроенных сограждан не вызывает и толики сомнений.

И последнее. По-настоящему художественное, наполненное яркими красками творчество, повествующее о человеке, его характере, взглядах, убеждениях, стремлениях, повседневной жизни, труде, делах, начинаниях, любви, верности Родине, — никогда не устаревает. Оно всегда своевременно, и в нём можно почерпнуть ответы на различные вопросы сегодняшнего дня. Следовательно, Константин Ваншенкин от нас никуда не уйдёт, он по-прежнему нам нужен, мы всё так же верим его правдивому, возвышенному и прозорливому слову. Слову поэта и публициста, патриота и гражданина, солдата и подвижника земли русской, воспевать которую он никогда не уставал.