Армия для президента Европы?

Европейским странам, и прежде всего Польше, предлагают попотчевать себя бесплатным сыром. Речь об оборонной программе SAFE (Security Action for Europe), призванной спонсировать государства Евросоюза в процессе их ускоренной милитаризации. На первый взгляд, предложение весьма заманчивое: возможность усилить военный потенциал за счёт дешёвых кредитов. Но стоит присмотреться — и за соблазнительным кусочком сыра замечаешь умело расставленную мышеловку, угодив в которую, европейские страны рискуют лишиться суверенитета.

Кому война, а кому мать родна

Наблюдая за событиями последних лет на пространстве Евросоюза, создаётся впечатление, что европейское сообщество не ведает, что творит. Его политика кажется лишённой стратегии, дальновидности и элементарной практичности. Однако это лишь поверхностное суждение.

Конечно, за последние годы европейские управленцы совершили ряд грубых ошибок, которые больно ударили и по экономике, и по кошельку европейцев. А после того, как ЕС взял курс на милитаризацию, которая будет тянуть из евро-экономики последние жилы, возникло ощущение, что коллективный Запад впал в коллективное безумие. Но всё же следует понимать, что в европейских кабинетах власти нет ни наивных, ни желающих действовать себе в ущерб. В этих кабинетах сидят люди, которые преследуют определённые цели и ради этих целей готовы приносить жертвы.

Масштабная милитаризация ЕС, открытая под это дело программа SAFE, а также отчаянные попытки евроэлит затянуть украинский конфликт сегодня выглядят как звенья одной цепи. Цель — деньги и власть, а точнее — централизация власти в руках Брюсселя, чему пока ещё сопротивляются национальные правительства. Для достижения цели необходимо жертвовать. Во-первых, европейской экономикой, которую впоследствии, очевидно, планируется восстановить. Во-вторых, благосостоянием европейских граждан, которым предложат потерпеть до лучших времён. И в-третьих, суверенитетом стран сообщества, который будет отдан на аутсорсинг Брюсселю.

Чтобы убедить страны сообщества пойти на жертвы, как раз и нужна та самая «российская угроза». При этом европейские функционеры даже не утруждаются следить за логикой повествования, говоря об истощении РФ и о её скором падении и одновременно предрекая, что не сегодня-завтра Российская армия двинется на Варшаву и Берлин. Дабы было покучнее, в угрозы НАТО записали и Белоруссию. При этом с 2025 года, когда идею SAFE начали проталкивать в европейские массы, «белорусская угроза» стала тиражироваться на глазах — и в небе (воздушные шары с сигаретами), и под землёй (чудо-туннели для мигрантов под белорусско-польской границей, сведения о которых недавно раскопала британская «Телеграф»).

В эту схему прекрасно вписывается и категорическое нежелание еврочиновников способствовать мирному урегулированию на Украине. При этом у европейских властей в Брюсселе и лидеров тех же Франции и Германии могут быть совершенно разные резоны.

Так, у Брюсселя, пока продолжаются боевые действия, есть обоснование затягивать европейские страны в воронку милитаризации и через SAFE получить рычаги давления на национальные правительства. Ну а для Берлина и Парижа украинский конфликт — способ заработать на оружейном экспорте. SAFE предполагает, что выданные кредиты будут по большей части тратиться на закупку вооружений, произведённых в ЕС. Для Франции, которая уже не первый год пытается склонить европейские страны закупать французское оружие, SAFE просто находка. Та же история с Германией, которая уже раскочегарила свой военпром. К слову, в немецком концерне Rheinmetall прямо заявили: ждать окончания боевых действий на Украине в ближайшее время не стоит. Крупнейший производитель военной техники и вооружения также анонсировал планы по увеличению объёмов продаж до 2030 года в пять раз.

Чтобы понимать, насколько выгодна программа SAFE европейским производителям оружия, достаточно понаблюдать за накалом страстей между главными экспортёрами. По сути, программа SAFE ещё не запущена, а бенефициары уже делят шкуру неубитого медведя.

Простой пример. Присоединиться к SAFE изъявила желание недавно бежавшая из ЕС Великобритания. На этом фоне британский премьер Кир Стармер внезапно заговорил о намерении добиться более глубокой интеграции Соединённого Королевства с Евросоюзом. Однако дрейф Лондона в сторону ЕС и, в частности, к оружейному рынку Европы стал фактором раздражения для Парижа. Британцы, которые сами производят и продают оружие, для французов не иначе как конкуренты. Стоит ли удивляться, что Париж пытается добиться максимально высокого взноса для Лондона в случае присоединения к SAFE. Любопытно, что в начале февраля издание «Политико» сообщало, что Франция блокировала выделение Украине кредита ЕС в 90 млрд евро, требуя взносов от третьих стран, в частности от Великобритании. Ситуация разрешилась, но история показательна.

Если с мотивами Брюсселя, Парижа или Берлина всё более-менее понятно, то как быть с интересами более мелких стран Евросоюза, готовых подписаться на SAFE? Чтобы ответить на этот вопрос, следует прислушаться к дискуссиям в Польше, которой, между прочим, предлагают самый жирный кусок сыра — 44 из 150 млрд евро, предусмотренных программой SAFE.

Суверенитет в аренду, зато с «кредитными каникулами»

Если вкратце обрисовать ситуацию, польское правительство во главе с премьером Дональдом Туском всеми руками и ногами за SAFE, а польская оппозиция в основном против. «SAFE является крупнейшим финансовым проектом для развития польской обороны, армии и оборонной промышленности за счёт европейских средств», — аргументирует Туск. По его словам, SAFE — это беспрецедентная инициатива, почти 44 млрд евро поступят в Польшу на очень выгодных условиях: с 10-летними «кредитными каникулами» и сроком погашения 45 лет. Премьер подчеркнул, что программа имеет «двойную ценность»: она укрепит как армию, так и польскую оборонную промышленность. Средства позволят реализовать проекты в рамках «Восточного щита», систему противодействия дронам, а также обеспечить закупку боеприпасов.

У польской оппозиции, да и у экспертного сообщества, свои аргументы. И сводятся они по большому счёту к трём пунктам.

Во-первых, следует понимать, что SAFE — это не безвозвратные средства из фондов ЕС. Это кредит, который придётся выплачивать. Что, в свою очередь, увеличит и без того непомерный госдолг Польши, который, к слову, растёт рекордными темпами в сравнении с другими странами ЕС. Чем больше у государства долгов, тем осторожнее инвесторы. В том числе в вопросе покупки гособлигаций, позволяющих Варшаве гасить старые долги, набирая новые.

Во-вторых, большой вопрос: удастся ли Польше переварить кредитные деньги себе на благо. И дело даже не в системах вооружения, которые быстро устаревают на фоне внедрения многочисленных военных инноваций и технологий ИИ. Дело в том, что кредит, выданный Польше, по условиям программы SAFE будут осваивать предприятия, работающие на территории страны, но не факт, что польские. Тот же немецкий Rheinmetall может открыть в Польше дочерние компании и через них получить доступ к финансированию. Любопытно, что список проектов, которые будут реализованы в стране по программе SAFE, обнародуют лишь частично. То есть общественность не будет знать, какие компании в итоге включат в программу.

В-третьих, выдача кредитных средств по программе SAFE может быть приостановлена в любой момент, если в Брюсселе сочтут, что Польша, например, нарушает принципы верховенства права. А здесь как раз и припрятана мышеловка.

О том, что такое верховенство права в понимании Брюсселя и как оно может использоваться в политических целях, в Польше знают не понаслышке. В своё время Варшава лишилась средств из фондов ЕС из-за претензий Брюсселя к предыдущему правительству во главе с партией «Право и справедливость» (ПиС). А когда к власти пришёл пробрюсселевский Туск, деньги тут же разблокировали. На этом фоне в ПиС, да и в других оппозиционных партиях, опасаются, что SAFE станет дополнительным механизмом контроля и кто бы ни стал победителем на польских выборах, он всё равно окажется под колпаком у Брюсселя. «Это политический инструмент правящей элиты в Брюсселе, которая, если правительство принадлежит к их политической семье, выделяет ему деньги. Но если правительство независимо и не идёт в направлении, желаемом элитой, то деньги удерживаются», — считает бывший министр развития и технологий Польши Пётр Новак.

К слову, наряду с Польшей с блокировкой средств из европейских фондов сталкивалась и Венгрия. А теперь история повторяется — с SAFE. Еврокомиссия уже одобрила планы большинства стран — участников оборонной программы, но решения по Венгрии до сих пор нет. В экспертной среде прогнозируют, что подключение Будапешта к SAFE станет предметом торга: присоединение к оборонной программе взамен на снятие венгерского вето с выделения кредита ЕС для Киева.

В конечном счёте предметом торга становится суверенитет страны. На это обращает внимание польский эксперт в области конституционного права Рышард Пиотровский. Он опасается, что ЕС через оборонную программу получит власть над национальными армиями стран сообщества. «Наша армия будет определяться Европейской комиссией и Советом ЕС. Конституция этого не допускает, поскольку не предусматривает передачу полномочий в отношении вооружённых сил», — пояснил эксперт. Он также подчеркнул, что народ осуществляет власть через избранных им представителей, а не через представителей Европейской комиссии.

Но если Европейская комиссия получит возможность регулировать финансовые выплаты Польше, то есть давать или не давать деньги, но страна при этом должна будет возвращать кредит, то в конечном итоге это будет влиять на настроения в обществе и волеизъявление народа: поляки будут вынуждены голосовать за кандидатов, следующих «ценностям» Еврокомиссии. «Комиссия сможет вмешиваться в выборы, и тогда это будут недемократические выборы и не будет демократического правительства. Вот и всё», — пояснил Пиотровский. Он отметил, что законодательные процедуры должны проводиться в соответствии с принципом справедливости и эффективности, но в случае с SAFE это не работает.

 Кто метит в президенты Европы?

У противников SAFE в Польше есть ещё один аргумент. Польская оппозиция уже давно ставит знак равенства между Еврокомиссией (ЕК), Европарламентом (ЕП) и официальным Берлином. Главой ЕК является немка Урсула фон дер Ляйен — экс-глава минобороны Германии. А председателем крупнейшей фракции ЕП — Манфред Вебер, «серый кардинал» европейской политики и член баварского Христианско-социального союза (входит в блок ХДС/ХСС, к которому относится немецкий канцлер Фридрих Мерц). Поэтому программа SAFE воспринимается польской оппозицией как усиление зависимости от Германии, которая, к слову, брать кредит по оборонной программе не захотела, а параллельно с этим как ослабление связей с США, у которых Польша активно закупала вооружения. Стоит также заметить, что польская армия заточена в основном под американские вооружения. Поэтому некоторые эксперты указывают, что закупка европейских систем может создать дополнительные трудности для военных.

«Неслучайно Германия не участвует в этой программе. Неслучайно сильные европейские страны не реализуют свои стратегические программы на основе европейских инструментов... Европейские инструменты не гарантируют ни свободы действий, ни контроля, ни реализации потенциала, но они гарантируют одно: отток документации за рубеж», — заявил вице-спикер польского сейма и один из лидеров ультраправой партии «Конфедерация» Кшиштоф Босак. Он также обратил внимание, что Еврокомиссия настаивает на окончательном согласовании национальных программ, реализуемых в отдельных странах в рамках SAFE, до конца мая. По мнению Босака, такие требования абсурдны, поскольку переговоры по программам вооружений требуют детальной проработки и согласовать эти контракты в таком масштабе в сжатые сроки невозможно.

Программа SAFE вызывает подозрение и у польского эксперта по внешней политике профессора Петра Грохмальского. «Всё стало ясно, когда немецкий посол появился в польском парламенте. Германия буквально пытается навязать Польше этот кредит. Однако в самой Германии данный кредит критикуют. Секретный доклад для бундестага не только указал на то, что этот механизм нарушает основы правовой системы Европейского союза, но и является опасным инструментом централизации в ЕС», — заявил Грохмальский. Эксперт полагает: если в Берлине сочтут, что Варшава действует в национальных интересах и вразрез с немецкой политикой, они смогут сорвать весь проект модернизации польской армии по программе SAFE, перекрыв финансирование. Грохмальский также утверждает, что польская армия высоко ценится российскими экспертами. Однако растущий военный потенциал Польши не отвечает интересам немцев, поскольку даёт Варшаве определённый уровень независимости, что в свою очередь противоречит берлинскому видению Европы, управляемой Германией.

13 февраля депутаты польского сейма, как писали СМИ, с «молниеносной скоростью» проголосовали за участие страны в программе SAFE. Окончательное решение в вопросе оборонной программы будет принимать президент Кароль Навроцкий. Но в канцелярии Навроцкого о программе SAFE высказываются негативно. Так, советник президента Яцек Сариуш-Вольский называет оборонную программу ловушкой. «Советник президента заявил, что SAFE может выступать в качестве инструмента политического давления даже в вопросах, не связанных с вооружениями. Он охарактеризовал его как явный механизм финансового рычага и возможного шантажа», — пишет польское издание Do Rzeczy.

Однако в Брюсселе, очевидно, настроены серьёзно. Особенно в отношении Польши, которой готовы посулить почти треть бюджета SAFE. В связи с этим в польской экспертной среде обратили внимание на недавно прозвучавшее заявление Манфреда Вебера о необходимости сформировать единую европейскую армию и подготовиться к возможному возвращению к власти в Польше лидера ПиС Ярослава Качиньского.

«Я надеюсь, что теперь у нас есть силы создать Европу, которую нельзя разрушить… Теперь нам нужен такой же подход на военном фронте. Мы должны подготовиться к сценариям, при которых Барделла (Жордан Барделла — французский политик, лидер ультраправой партии «Национальное объединение». — БЕЛТА) станет президентом Франции, а Качиньский вернётся к власти в Польше», — заявил Вебер.

Следует отметить, что Вебер выступает не только за создание единой армии ЕС, но и за дальнейшую централизацию власти в сообществе. В январе он высказался за объединение постов председателя Европейской комиссии и председателя Европейского совета и создание новой должности — президента Европы. Он считает, что во времена геополитической неопределённости фрагментация власти не позволяет справляться с поставленными задачами.

Когда журналисты поинтересовались у Манфреда Вебера, станет ли он баллотироваться на пост будущего президента Европы, немецкий политик не исключил такого сценария. «Будущее этого вопроса находится в руках партийных структур и в руках граждан Европы», — заявил Вебер.