Верховный Главнокомандующий глазами лётного военачальника
В связи с указом президента о продлении нерабочих дней до конца апреля газета "Правда" в течение этого времени будет выходить в формате интернет-выпуска, то есть в виде авторских материалов на двух сайтах: kprf.ru, gazeta-pravda.ru

Верховный Главнокомандующий глазами лётного военачальника

№139 (30926) 13—16 декабря 2019 года
4 полоса
Автор: Анатолий СЕРГИЕНКО, подполковник в отставке, кандидат исторических наук. г. Белгород.

Продолжение. Начало в номере за 6—9 декабря.

УЯСНИВ за время многочисленных встреч с И.В. Сталиным, что к нему можно обращаться практически по любому вопросу, А.Е. Голованов очень часто просил за тех лётчиков АДД, которые по каким-то причинам попадали в поле зрения НКВД или НКГБ, а также за тех, кто побывал в плену и находился на проверке в органах СМЕРШ. Иногда он присутствовал, когда кто-либо обращался к Сталину с аналогичными просьбами. Однажды к нему обратился бывший лётчик из Восточно-Сибирского управления ГВФ А.В. Мансветов. Обвинённый в шпионаже в пользу Японии, он «тянул» срок на Колыме. Хорошо зная этого безупречного человека, А.Е. Голованов обратился с ходатайством к Верховному.

«Вечером я пришёл на квартиру к И.В. Сталину, рассказал ему о полученном письме, а заодно и о своей иркутской истории…

— Вы хорошо знаете этого Мансветова?

— Я не только хорошо его знаю, но ручаюсь за него и прошу разрешить забрать его к нам в АДД.

— Ну что же, если вы уверены в нём и ручаетесь за него, мы сейчас попросим направить его к вам.

Он подошёл к телефону, набрал номер.

— У меня Голованов. Ходатайствует за своего командира отряда. Считаю, просьбу его следует рассмотреть, зря человек просить не будет.

На этом мы и распростились. Приехал я к себе в штаб. Мне сказали, что дважды уже звонили от Берии и чтобы я сейчас же ему позвонил.

— Что это там у тебя за приятель сидит?! — грубо спросил меня Берия, как только я с ним соединился.

Я понял, что он был недоволен моим непосредственным обращением к Сталину. Я рассказал о сути дела и сообщил, где находится Мансветов. Через некоторое время мне позвонил Берия и сказал, что Мансветов скоро прибудет ко мне и чтобы я написал документ с просьбой о его освобождении и направлении в моё распоряжение. Впредь, дал указание Берия, по этим вопросам беспокоить Сталина не нужно, а если что-либо возникнет, обращаться непосредственно к нему, чем я и не преминул в дальнейшем воспользоваться.

Впоследствии мне удалось договориться и о том, что все сбитые лётчики и все члены наших боевых экипажей, попавшие теми или иными путями снова на нашу территорию, будут немедленно возвращаться в АДД, минуя всякие места проверок. Так всю войну и делалось».

Что касается А.В. Мансветова, то он действительно был освобождён, попал в полк, вооружённый самолётами Б-25, и успешно летал на боевые задания. Закончил войну майором.

Как-то в штаб к А.Е. Голованову приехал опальный в то время авиаконструктор А.Н. Туполев. Приехал в сопровождении охраны. Андрей Николаевич предложил рассмотреть вопрос о применении в АДД фронтового бомбардировщика Ту-2. Имея свою точку зрения по этому вопросу, А.Е. Голованов всё же решил проинформировать Верховного о предложении Туполева.

«Все вопросы были решены, но я не уходил.

— Вы что-то хотите у меня спросить?

— Товарищ Сталин, за что сидит Туполев?

Вопрос был неожиданным. Воцарилось довольно длительное молчание. Сталин, видимо, размышлял.

— Говорят, что он не то английский, не то американский шпион… — Тон ответа был не-обычен, не было в нём ни твёрдости, ни уверенности.

— Неужели вы этому верите, товарищ Сталин?! — вырвалось у меня.

— А ты веришь?! — переходя на «ты» и приблизившись ко мне вплотную, спросил он.

— Нет, не верю, — решительно ответил я.

— И я не верю, — вдруг ответил Сталин.

Такого ответа я не ожидал и стоял в глубочайшем изумлении.

— Всего хорошего, — подняв руку, сказал Сталин. Это значило, что на сегодня разговор со мной окончен.

Я вышел. Многое я передумал по дороге в свой штаб… Через некоторое время я узнал об освобождении Андрея Николаевича, чему был несказанно рад. Разговоров на эту тему со Сталиным больше никогда не было».

Однажды в Ставке А.Е. Голованов был свидетелем разбора такого случая. В Москву прибыл лётчик-истребитель за Звездой Героя. После торжественного вручения в Кремле это дело отметили с товарищами. Возвращаясь ночью в гостиницу, лётчик защитил незнакомую женщину от посягательств гражданского мужчины. При этом он применил оружие и застрелил наглеца. Оказалось, что убитый — ответственный работник танковой промышленности. Дело дошло до И.В. Сталина.

«Разобравшись во всех деталях, Верховный Главнокомандующий спросил, что, по советским законам, можно сделать для лётчика. Ему сказали: можно только взять его на поруки до суда. Сталин написал заявление в Президиум Верховного Совета с просьбой отдать лётчика на поруки. Просьбу удовлетворили, лётчика освободили, и ему было сказано, что его взял на поруки товарищ Сталин. Лётчик вернулся в свою часть, геройски сражался и погиб в воздушном бою».

«Сталин нередко говорил, что готов мириться со многими недостатками в человеке, лишь бы голова у него была на плечах. Вспоминается такой случай: Верховный Главнокомандующий был недоволен работой Главного штаба ВМФ и считал, что для пользы дела нужно заменить его начальника. Рекомендовали на эту должность адмирала Исакова. Наркомом Военно-Морского Флота тогда был Н.Г. Кузнецов, который согласился с кандидатурой, но заметил, что Исакову трудно будет работать, так как ему ампутировали ногу.

— Я думаю, что лучше работать с человеком без ноги, чем с человеком без головы, — сказал Сталин. На этом и порешили».

«Сталин очень не любил, чтобы товарищи, занимающие большие государственные посты, особенно политические, чем-то особенно выделялись среди окружающих. Так, например, узнав, что члены Военных советов фронтов Н.А. Булганин и А.З. Мехлис завели себе обслуживающий персонал и личных поваров, снял их с занимаемых постов на этих фронтах».

«Вся жизнь Сталина, которую мне довелось наблюдать в течение ряда лет, заключалась в работе. Где бы он ни был — дома, на работе или на отдыхе, — работа, работа и работа. Везде и всюду работа. Везде и всюду дела и люди, люди и люди. Рабочие и учёные, маршалы и солдаты… Огромное число людей побывало у Сталина! Видимо, поэтому он знал дела лучше других руководителей. Непосредственное общение с людьми, умение устанавливать с ними контакт, заставить их говорить свободно, своими словами и мыслями, а не по трафарету, давало ему возможность вникать во все детали».

Бывали случаи, когда А.Е. Голованов встречался с Верховным на его квартире, так сказать, в домашних условиях. Вот в какое неловкое положение ставил И.В. Сталин Александра Евгеньевича:

«Сталин всегда, когда к нему приходили домой, встречал и пытался помочь раздеться, а при уходе гостя, если вы были один, провожал и помогал одеться. Я всегда почему-то чувствовал себя при этом страшно неловко и всегда, входя в дом, на ходу снимал шинель или фуражку. Уходя, также старался быстрее выйти из комнаты и одеться до того, как подойдёт Сталин».

Неловкость, которую испытывал при этом Александр Евгеньевич, вполне объяснима: между хозяином квартиры и гостем была дистанция огромного размера. Но тут, вероятно, имело место и ещё одно обстоятельство, о котором командующий тактично умолчал, — разница не только в должности, но и в росте. Голованов — под два метра, Сталин — около 170 сантиметров. В таких условиях принимать ухаживание при надевании шинели действительно для Александра Евгеньевича было вдвойне неловко.

О личной жизни

Частое общение с И.В. Сталиным в Кремле и на его квартире позволило А.Е. Голованову сделать несколько обобщающих выводов относительно его личной жизни.

«Личная жизнь Сталина сложилась, как известно, неудачно. Жена его застрелилась, и он с детьми остался один. Новой семьи у него не получилось, а дети как-то около отца не прижились. Сын Василий представлял из себя морального урода и впитал в себя столько плохого, что хватило бы, на мой взгляд, на тысячу подлецов. Отец, конечно, знал не всё, но и за то, что знал, рассчитывался с ним сполна — снимал с должностей и т.д. Василий трепетал перед отцом и боялся его, как говорят, пуще огня, но оставался неизменно подлым человеком, становясь из года в год всё хуже и хуже… Отец чувствовал это и страшно переживал».

О том, как относился И.В. Сталин к своим сыновьям, написано много, а вот один документ, весьма красноречиво характеризующий отношение Верховного к одному из них, Василию Сталину, намеренно остаётся в тени. Вот он.

«Командующему ВВС Красной Армии маршалу авиации товарищу Новикову.

Приказываю:

1. Немедленно снять с должности командира авиационного полка полковника В.И. Сталина и не давать ему каких-либо командных постов впредь до моего распоряжения.

2. Полку и бывшему командиру полка полковнику Сталину объявить, что полковник Сталин снимается с должности командира полка за пьянство и разгул и за то, что он портит и развращает полк.

3. Исполнение донести.

Народный комиссар обороны И. Сталин».

«Сталин, общаясь с огромным количеством людей, по сути дела был одинок. Его личная жизнь была серой, бесцветной, и, видимо, это потому, что той личной жизни, которая существует в нашем понятии, у него не было. Всегда с людьми, всегда в работе».

«Скромность его жилья соответствовала скромности квартир В.И. Ленина. Хотелось бы сказать и о быте Верховного, который мне довелось наблюдать. Этот быт был также весьма скромен. Сталин владел лишь тем, что было на нём. Никаких гардеробов у него не существовало. Вся его жизнь, которую мне довелось видеть, заключалась почти в постоянном общении с людьми. Его явной слабостью было кино… Видимо, в просмотре особо полюбившихся ему кинокартин Сталин находил свой отдых».

Компетентность

В письме И.В. Сталину А.Е. Голованов, обосновывая мысль о необходимости готовить лётчиков, способных летать во всех условиях, предлагал создать соединение в 100—150 самолётов. Оно, по его мнению, могло бы стать базой для ВВС в деле подготовки кадров, в совершенстве владеющих «слепыми» полётами. Больше никаких конкретных предложений в письме не содержалось. Возвращённый с полпути в Китай и немедленно доставленный в Кремль, он совершенно не предполагал, что вся эта срочность связана с его письмом. Лишь оказавшись в кабинете И.В. Сталина, он стал понимать, что к чему. К конкретному разговору по поднятому в письме вопросу он был явно не готов. Началось обсуждение головановского предложения. Кто-то из присутствовавших предложил организовать армию, кто-то начать дело с корпуса. И.В. Сталин внимательно слушал и продолжал ходить. Затем заговорил.

«Армия или корпус, — сказал он, — задавят человека портянками и всякими видами обеспечения и снабжения, а нам нужны люди, организованные в части и соединения, способные летать в любых условиях. И сразу армию или корпус не создашь. Видимо, было бы целесообразнее начать с малого, например, с полка, но не отдавать его на откуп в состав округа или дивизии. Его нужно непосредственно подчинить центру, внимательно следить за его деятельностью и помогать ему».

Я с удивлением и радостью слушал, что говорит Сталин. Он высказал и предложил то лучшее, до чего я сам, может быть, не додумался бы… Поглядев на меня, Сталин опять улыбнулся: мой явно радостный вид, который я не мог скрыть, говорил сам за себя.

— В этом полку нужно сосредоточить хорошие кадры и примерно через полгода развернуть его в дивизию, а через год — в корпус, через два — в армию. Ну а вы как, согласны с этим? — подходя ко мне, спросил Сталин.

— Полностью, товарищ Сталин!

— Ну вот вы и заговорили, — он опять улыбнулся. — Кончайте ваше вольное казачество. Бросайте ваши полёты, займитесь организацией, дайте нам ваши предложения, и побыстрее. Мы вас скоро вызовем. До свидания.

…Больше всего меня поразила его осведомлённость в вопросах авиации».

Действительно, повторный вызов в Кремль не заставил себя долго ждать. А.Е. Голованову дали возможность высказать свои соображения по вопросу формирования полка. После того как он сказал, что полк нужно формировать из лётчиков гражданского воздушного флота, И.В. Сталин спросил:

« — Ну а кто же, по-вашему, будет заниматься прокладкой маршрута, бомбометанием, связью?

Я понял, что веду разговор с человеком, который прекрасно разбирается в лётных делах и знает, что к чему.

…Было очевидно, что вопрос о формировании полка мной до конца не продуман. Увлёкшись одной, как мне думалось, главной стороной организации полка, совсем забыл о других, не менее важных.

Простота обращения Сталина ещё к концу первой встречи с ним сняла у меня внутреннее напряжение. И сейчас тон его разговора не был тоном наставника, который знает больше тебя. Он как бы вслух высказывал свои мысли и советовался со мной. …Слушая Сталина, я понял, что он высказывает мысли, возникшие у него не только что, а значительно раньше нашего разговора».

Проявляя удивительную компетентность практически во всех решаемых в годы войны вопросах, в том числе и в авиации, И.В. Сталин стремился ставить на руководящие посты людей знающих.

«Хочется ещё раз подчеркнуть, что Сталин всегда решал дела в пользу тех людей, которые имели личный опыт и знания в обсуждаемых вопросах и являлись специалистами своего дела… Неоднократно довелось мне слышать от Сталина и о том, что советы некомпетентных людей — опасные советы».

В один из дней июля 1942 года А.Е. Голованову позвонил А.Н. Поскрёбышев и попросил срочно приехать. Чтобы попасть в кабинет И.В. Сталина, надо было пройти через кабинет личного секретаря Верховного Главнокомандующего. Каково было удивление А.Е. Голованова, когда он увидел там сидящего за столом И.В. Сталина. Перед ним лежала карта юго-западного направления.

«Непосредственно общаясь со Сталиным на протяжении почти целого года, я видел его в самые различные моменты, и теперь пытался угадать по выражению лица, сколь серьёзное положение создалось и как он на это реагирует. Было очевидно, что мысли его не относятся к постановке задач для АДД.

Передо мной был уже не тот Сталин, которого я видел в октябре 1941 года, но полное отсутствие людей в кабинете и тишина невольно воскресили в памяти октябрь 41-го, прорыв немцев под Вязьмой, так его тогда ошеломивший. В прошлом году было видно, что Сталин ищет какое-то решение, что ему явно нужны люди, способные помочь разобраться в военной обстановке, чем он ещё, видимо, тогда полностью не владел, хотя твёрдость и решительность не покидали его и в те минуты, когда многим казалось, что всё вокруг рушится.

Сейчас это был уже другой Сталин. Это был Верховный Главнокомандующий, который решительно вмешивался, когда нужно, в практические военные вопросы, подводя под них и теоретическую базу, как это было, например, с организацией артиллерийского наступления, с созданием мощных резервов, способных влиять на ход войны, и рядом других вопросов.

Постоянно бывая в Ставке, я не раз слышал высказывания Сталина о способах ведения войны. Надо сказать, что Сталин хорошо знал историю выдающихся походов и войн… Особое место Сталин отводил военной доктрине Наполеона, главным образом потому, что Наполеон важнейшее значение придавал артиллерии. Выражение «артиллерия — бог войны» я слышал от Сталина всё чаще и чаще. И это были не только слова. Некоторые товарищи говорят, что из всех родов войск Сталин отдавал предпочтение авиации. Да, Сталин придавал авиации большое значение, но артиллерия была у него, если можно так выразиться, в не меньшем почёте… Быстро реагируя на опыт боевых операций и внимательно прислушиваясь к дельным соображениям и предложениям, Верховный Главнокомандующий пришёл к ряду выводов, которые были затем положены в основу нового Боевого устава пехоты, утверждённого в 1942 году…

Надо сказать, что Сталин быстро разбирался в причинах неудач тех или иных боевых операций. Так, например, в мае 1942 года, в связи с неудачами, которые потерпели наши войска на Керченском перешейке, он дал весьма точный анализ причин, не встретивший никаких возражений со стороны знатоков военного дела, и по заслугам наказал виновных…

Сейчас, глядя на Сталина и дожидаясь, когда он обернётся ко мне, я думал, что теперь вряд ли его можно ошеломить, застать врасплох, однако случилось что-то весьма неприятное, неожиданное, и он, видимо, размышляет о том, как выйти из этого положения.

— Вот что, — наконец произнёс он, обращаясь ко мне. — Связь с Малиновским (в то время командующим Южным фронтом) у нас потеряна. Немец повернул на юг. Я думаю, не получив успеха под Воронежем, он пойдёт сейчас на Сталинград. Кавказ ему ничего не даст, он там не решит исхода войны. Ключи от Москвы он хочет найти в Сталинграде. Я думаю, там, на этом направлении, будет решаться сейчас судьба войны.

Так вот о чём думал Верховный!.. Относительно того, на каком направлении будут развиваться решающие события войны, существовали самые различные мнения. В частности, некоторые предполагали, что противник пойдёт на Кавказ с целью отрезать Баку с его нефтеносными районами. Но, как увидим дальше, именно Сталин верно определил направление главного удара верховного командования немецкой армии, и это послужило Ставке отправной точкой для проведения соответствующих мероприятий.

— Я прошу вас направить все имеющиеся сейчас силы на уничтожение переправ противника в районе станции Константиновской и сообщить мне, когда вылетят самолёты, — приказал Сталин.

Через два часа я доложил Верховному, что самолёты в воздухе».

Мысли И.В. Сталина о возможной войне с Германией

В процессе двух первых посещений Кремля, когда обсуждались конкретные проблемы по созданию специального полка в целях подготовки всепогодных кадров для дальнебомбардировочной авиации, А.Е. Голованов сделал некоторые выводы относительно позиции И.В. Сталина по отношению к Германии.

«Понял я и то, что мысли его сосредоточены на неминуемой грядущей войне с фашистской Германией, что пакт пактом, а мы готовимся к обороне… Всё это для меня было открытием».

Один раз, также после обсуждения вопроса о создании полка, многие присутствовавшие стали расходиться. И.В. Сталин попросил А.Е. Голованова задержаться. Когда в кабинете осталось несколько человек, в том числе В.М. Молотов, Г.М. Маленков и А.И. Микоян, Иосиф Виссарионович, немного походив, остановился возле А.Е. Голованова и сказал:

« — Вам, как и всякому военному, нужно твёрдо знать, для чего, для каких операций вы будете готовить кадры, поэтому я хочу кое-что вам сказать.

Он подошёл к карте. Я последовал за ним.

— Вот видите, сколько тут наших противников, — указывая на западную часть карты, сказал Сталин. — Но нужно знать, кто из них на сегодня опаснее и с кем нам в первую очередь придётся воевать. Обстановка такова, что ни Франция, ни Англия с нами сейчас воевать не будут. С нами будет воевать Германия, и это нужно твёрдо помнить. Поэтому всю подготовку вам следует сосредоточить на изучении военно-промышленных объектов и крупных баз, расположенных в Германии, — это будут главные объекты для вас. Это основная задача, которая сейчас перед вами ставится.

Уверенный, спокойный тон Сталина как бы подчёркивал, что будет именно так, а не иначе. О договоре, заключённом с Германией, не было сказано ни слова…

За несколько посещений Кремля я увидел, какая огромная и интенсивная работа ведётся партией и правительством по перевооружению нашей армии под прямым и непосредственным руководством Сталина и с какой быстротой претворяются в жизнь все решения Кремля».

Только ли Сталин виновен в просчётах накануне войны

Лишь через четыре месяца командования полком, в июне 1941 года, А.Е. Голованов нашёл время для поездки в Минск, где находился штаб Западного Особого военного округа. Хотя полк подчинялся центру, надо было представиться командованию ВВС округа и самому командующему генералу армии Д.Г. Павлову. После представления и решения ряда вопросов, связанных с обеспечением полка, Павлов выразил мнение подчинить полк непосредственно ему. А.Е. Голованов ответил, что он не компетентен решать этот вопрос. Тогда командующий решил выйти на самого И.В. Сталина.

«Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задаёт встречные вопросы.

— Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я ещё раз проверю, но считаю это просто провокацией…

Почему войска не были приведены в боевую готовность, хотя уже накануне стало очевидно, что завтра может грянуть война и, как известно, были отданы на сей счёт определённые указания? Кто виноват в том, что эти, хотя и запоздалые, указания, пусть оставлявшие на подготовку самые что ни на есть считанные часы, не были сразу доведены до войск? По укоренившейся за многие годы версии, всё как будто упирается в Сталина, а так ли это? Ведь, как известно, после полученных из Москвы распоряжений Военно-Морской Флот был приведён в боевую готовность до наступления регулярных войск фашистской Германии. Является ли один Сталин виной этой, надо прямо сказать, катастрофы?»

«Хоть мы и готовились к вооружённому столкновению с гитлеровской Германией, хоть и знали, что Германия, а не кто другой, будет нашим противником на ближайшее время, нападение немецких войск явилось для руководства нашей страны трагически неожиданным. Не по самой возможности нападения, а по времени. Вся армия, в том числе и авиация, находились в стадии полного перевооружения и перестройки… Просчёт этот явился следствием и того, что руководители всех степеней считали, что «наверху» всё знают и обо всём думают. Настойчивых убеждённых мнений о наличии конкретных доказательств готовящегося удара не высказывалось, хотя, как известно, данных об этом было более чем достаточно. Руководители же, кои несли за это прямую ответственность, не верили получаемым данным (например, командующий Западным Особым округом генерал армии Павлов) и успокаивали Москву ссылками на личные рекогносцировки».

Собирался ли Сталин покидать Москву

Осенью 1941 года положение на советско-германском фронте стало критическим. Враг всё ближе и ближе подходил к Москве. Из столицы началась эвакуация ряда правительственных учреждений и посольств иностранных государств. На борьбу с противником бросалось всё, что могло хоть как-то сдержать его натиск. Практически вся головановская дивизия, вооружённая дальними бомбардировщиками, переключилась на бомбардирование танковых и мотомеханизированных частей врага. В один из таких тяжёлых дней А.Е. Голованов был вызван в Кремль для получения боевой задачи. Во время обсуждения вопроса о дальнейшем использовании дивизии раздался телефонный звонок.

«Сталин не торопясь подошёл к аппарату и поднял трубку. При разговоре он никогда не держал трубку близко к уху, а держал её на расстоянии, так как громкость звука в аппарате была усиленная. Находящийся неподалёку человек свободно слышал разговор. Звонил корпусной комиссар Степанов — член Военного совета ВВС. Он доложил Сталину, что находится в Петрушкове (там, немного западнее Москвы, находился штаб Западного фронта).

— Ну, как у вас там дела? — спросил Сталин.

— Командование ставит вопрос, что штаб фронта очень близок от переднего края обороны. Нужно штаб фронта вывести на восток за Москву, а КП организовать на восточной окраине Москвы!

Воцарилось довольно длительное молчание…

— Товарищ Степанов, спросите товарищей — лопаты у них есть? — спросил спокойно Сталин…

Довольно быстро Степанов доложил:

— Лопаты, товарищ Сталин, есть!

— Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Петрушкове, а я останусь в Москве. До свидания.

Не торопясь, Сталин положил трубку. Он даже не спросил, какие товарищи, кто именно ставит эти вопросы. Сталин продолжил прерванный разговор».

О стиле работы Верховного

Бывая в Кремле, А.Е. Голованов очень часто получал задания в присутствии членов ГКО, Политбюро ЦК ВКП(б), министров, работников наркомата обороны, Генерального штаба и других различных ведомств СССР. Вольно или невольно он становился свидетелем того, как И.В. Сталин обсуждал те или иные проблемы, задавал вопросы, выслушивал собеседника, принимал решение, как вёл себя в различных ситуациях. Всем этим наблюдениям он даже посвятил один из разделов своих воспоминаний. Есть зарисовки на эту тему и в других главах.

Как-то в октябре, в самые трудные дни битвы за Москву, А.Е. Голованова вызвали в Ставку. Был тот редкий случай, когда в кабинете И.В. Сталина, кроме самого хозяина, никого не было.

«Он сидел на стуле, что было необычно, на столе стояла нетронутая остывшая еда. Сталин молчал. В том, что он слышал и видел, как я вошёл, сомнений не было, напоминать о себе я счёл бестактным. Мелькнула мысль: что-то случилось, страшное, непоправимое, но что? Таким мне Сталина видеть не доводилось. Тишина давила.

— У нас большая беда, большое горе, — услышал я наконец тихий, но чёткий голос Сталина. — Немец прорвал оборону под Вязьмой, окружено шестнадцать наших дивизий.

После некоторой паузы, то ли спрашивая меня, то ли обращаясь к себе, Сталин так же тихо сказал:

— Что будем делать? Что будем делать?!

Видимо, происшедшее ошеломило его. Потом он поднял голову, посмотрел на меня. Никогда ни прежде, ни после этого мне не приходилось видеть человеческого лица с выражением такой страшной душевной муки. Мы встретились с ним и разговаривали не более двух дней тому назад, но за эти два дня он сильно осунулся… Вошёл Поскрёбышев, доложил, что прибыл Борис Михайлович Шапошников… Сталин встал, сказал чтобы входил. На лице его не осталось и следа от только что пережитых чувств. Начались доклады».

«От Сталина надо было ждать звонка в любое время суток. Звонил, как правило, он сам или его помощник А.Н. Поскрёбышев… Если Сталин звонил сам, то обычно он здоровался, справлялся о делах и, если нужно было, чтобы вы лично к нему явились, никогда не говорил: «Вы мне нужны, приезжайте», — или что-нибудь в этом роде. Он всегда спрашивал: «Можете вы ко мне приехать?» — и, получив утвердительный ответ, говорил: «Пожалуйста, приезжайте».

Просмотров: 1475

Другие статьи номера

Минкульт, ау-у!

Трагедия Политехнического музея задела многих соотечественников.

Но среди них не было руководителей министерства культуры РФ

26 СЕНТЯБРЯ в «Правде» было опубликовано интервью политического обозревателя газеты Виктора Трушкова с генеральным директором Политехнического музея в 1986—2010 годах, известным инженером-металлургом, заслуженным деятелем науки и техники РФ, доктором технических наук, профессором Гургеном ГРИГОРЯНОМ. В нём речь шла о бедах, обрушившихся на легендарное учреждение культуры. Трагедия всемирно известного музея (не случайно его руководитель профессор Г.Г. Григорян был много лет вице-президентом Всемирного совета технических музеев) связана с тем, что руководство его реконструкцией захватили А. Чубайс, М. Абызов, А. Волошин, А. Дворкович, И. Шувалов и их подельники.

Стрелка на Берлин
Электричка на Савёлово миновала платформу Каналстрой. Далее должна быть, знаю, платформа 75-й километр. Однако машинист неожиданно объявил: «Следующая остановка — платформа им. Марии Барсученко». Видя моё недоумение, сосед, местный житель, пояснил: «Недавно сменили название. В честь простой стрелочницы, которая спасала Дмитров от нашествия фашистов. Вот та мемориальная доска рассказывает, как всё было. На её открытии присутствовала и сама героиня, почётная жительница Дмитрова».
Молох пожирающий
Увольнение в связи с «оптимизацией» из Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей (НЦЗД) и попытки возвращения единственной в стране бригады трансплантологов, пересаживающих почки детям, доказывают, что «незаменимые» специалисты властей только раздражают.
Воротят нос

Пассажиры главного автовокзала в Екатеринбурге уже 60 лет маются с допотопным туалетом

Поколения россиян «застойной эпохи» наверняка не забыли, какой популярностью в народе пользовались «Книги жалоб и предложений». Вам нагрубили в магазине? На почте третий раз не могут «отоварить» извещение на посылку? В аптеке подсунули просроченные таблетки? Своё возмущение человек фиксировал в той самой книге и — особо выделим! — не сомневался, что по его сигналу непременно будут приняты меры. Так оно в основном и было.

Разная оплата за равный труд
Правительство отреагировало на парламентские слушания на тему «О мерах по повышению качества образования в Российской Федерации», которые прошли в июне. Заместитель министра просвещения Виктор Басюк, реагируя на рекомендации парламентских слушаний, направил на рассмотрение в минтруда предложения, как и по каким сценариям можно обеспечить рост заработной платы для педагогов.
Нефть, газ, оружие...
Среди регионов, где сталкиваются интересы капиталистических игроков, всё большее значение приобретает Восточное Средиземноморье. Здесь разворачивается конфликт между Турцией и Грецией, который, впрочем, является лишь сердцевиной большого геополитического клубка.
Китайским старикам поможет «Синьсун»

Компания «Синьсун», расположенная в городе Шэньян, ведущий китайский производитель роботов, сообщила о создании интеллектуальных машин, способных предоставлять более качественные услуги престарелым людям.

ПРОДУКЦИЯ компании используется в специальных учреждениях сестринского ухода, медицинских учреждениях, в том числе в больницах.

В Дании — проблема: контрабанда сладостей
«НИ В ОДНОЙ другой стране мира люди не едят так много сладостей, как в Дании, — пишет немецкая газета «Зюддойче цайтунг». — Согласно исследованию группы «Евромонитор», среднестатистический датчанин, потребляющий в год 6,6 килограмма конфет, драже и мармеладных мишек, с лёгкостью обгонит в поедании сладостей представителей других наций, например немцев (в Германии на одного человека приходится 5,3 килограмма сладостей). При этом в исследовании не были учтены шоколад, печенье и другие искушения известного датского кондитерского искусства».
Пульс планеты
ЛОНДОН. Досрочные выборы в палату общин британского парламента начались 12 декабря в Соединённом Королевстве. В нижнюю палату изберут 650 депутатов: от 553 избирательных округов в Англии, 59 — в Шотландии, 40 — в Уэльсе и 18 — в Северной Ирландии. Право сформировать кабмин получит партия, которая по итогам выборов будет обладать простым большинством в палате общин. Новый расклад сил в палате должен определить дальнейшее развитие процесса выхо-да Великобритании из ЕС (брекзита).
О круизе в Исландию кому-то придётся забыть
ИСЛАНДИЯ намерена запретить судам, работающим на мазуте и других видах тяжёлого топлива, заходить в свои территориальные воды. Ограничение вступит в силу с 1 января 2020 года. Посмотреть на природу страны ледников, гейзеров, вулканов и водопадов приезжают туристы со всего света, в том числе и пассажиры круизных лайнеров. Однако, по мнению местных властей, такие путешествия оказывают крайне негативное воздействие на окружающую среду. В процессе сгорания мазута частицы сажи выбрасываются в атмосферу, не только нанося вред здоровью людей, но и ускоряя таяние ледников.
Все статьи номера