Небесный разведчик Иван Лезжов

19 ноября исполняется 74 года с начала наступательной операции в Сталинградской битве. На Волге была окружена, разбита и пленена 330-тысячная немецко-фашистская армия вместе с генералами и фельдмаршалом Паулюсом

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ 1942 года. Наша 252-я стрелковая дивизия, входившая в 66-ю армию Сталинградского фронта, отражала яростные атаки гитлеровцев. В те горячие дни в небе над нами ежедневно появлялся немецкий воздушный разведчик, прозванный солдатами «рамой», поскольку у него был двойной металлический фюзеляж. «Рама» засекала цели, затем улетала, и над нами появлялись бомбардировщики. На разведанные цели сыпались бомбы...

Всё это ожило в моей памяти, когда в конце прошлого столетия на моём журналистском пути повстречался советский воздушный разведчик — Иван Иванович Лезжов. Познакомились мы с ним в одном из подмосковных санаториев. Среднего роста. Поджарый. С острым взором. С лёгкой офицерской походкой. Всё это невольно притягивало к себе.

Разговорились.

— «Рама», говорите? Знакомая штучка. Мы её называли «костылём». Если смотреть на вражеский самолёт-разведчик сбоку, а мне приходилось встречаться с ним в воздухе, — то он походит на заострённый костыль.

Сблизило нас в те далёкие теперь уже дни и то, что Лезжов участвовал в Сталинградской битве. Впрочем, об этом и о многом другом чуть ниже. Сейчас же пора познакомить читателей с Иваном — сыном крестьянина Ивана Ивановича Лезжова.

Иван-младший со школьной скамьи мечтал стать лётчиком. Жизнь же на первых порах сыграла с ним злую шутку. Окончив 7-й класс школы в подмосковной Кашире, он уехал в Мытищи. Днём работал на вагоностроительном заводе, вечером посещал механический техникум. А в сентябре сорокового года, подняв свою возрастную «планку» на добрые два года (парень видный!), по комсомольской путёвке поступил в Тамбовскую авиационную школу. И всё было бы хорошо, но после ускоренного выпуска его, получившего определённые знания в механическом техникуме, назначают техником самолёта СБ. А он-то видит себя только лётчиком.

Командование школы отнеслось к мечте паренька с пониманием и направило Ивана в город Давлеканово, что под Уфой, в училище воздушных разведчиков.

...Январь сорок третьего года. После предъявленного командованием Донского фронта ультиматума немецкому генералу Паулюсу в ожидании ответа противника были временно прекращены наступательные операции. Фашисты не пожелали сложить оружие. И возникли вопросы: что в этих условиях может предпринять противник? Где он сосредоточит свои главные силы?

Именно в это время разведэкипаж Лезжова получает боевое задание: сфотографировать с воздуха окружённую группировку противника. Нужно ли говорить, что фотографирование проходило под непрерывным зенитным огнём, но советские воздушные разведчики вернулись с ценными документами, которые были использованы в завершающий период разгрома немцев.

— Над Сталинградом, — рассказывал Иван Иванович, — мы появились с севера. Шли на определённой высоте, придерживаясь заданного направления. Фотографировали всё то, что происходило на земле. С первого взгляда мне стало ясно, что фашисты, используя наш ультиматум о сложении оружия как временную передышку, ведут поспешную перегруппировку своих войск. Всё это и попадало в поле зрения наших фотоаппаратов.

Экипаж Лезжова выполнял и другие боевые задачи.

— В моей памяти сохраняются наши декабрьские полёты в районе города Котельниково и речки Мышкова, где большая группа войск немецкого генерала Гота пыталась прорваться в «кольцо» и тем самым деблокировать окружённые дивизии Паулюса, — рассказывал Иван Иванович. — Тогда нам удалось подтвердить, что немцы впервые в этой операции применяют несколько новых танков «Тигр». Наша фототехника зафиксировала и перегруппировку в стане врага, и колонну машин, подвозивших боеприпасы к переднему краю, и расположение одного из штабов. Всё это немедленно передавалось нашему командованию.

* * *

За годы войны Иван Иванович Лезжов совершил 238 боевых вылетов на разведку объектов противника — сначала в составе 4-го, а позднее, после боёв на Курской дуге, — 98-го гвардейского авиаполка дальней разведки, подчинённого Ставке Верховного Главнокомандования. Полёт над вражеской территорией порой на многие сотни километров имеет строго заданную особенность: быть там, где возможная цель, и на той высоте, которая позволит, несмотря на огонь противника, «схватить» её.

Так было и под Харьковом на второй день после начала Курской битвы. Под огнём противника, маневрируя, Лезжов выдерживает заданный курс. Внизу железная и шоссейная дороги. От Харькова в сторону Белгорода, где идут бои, наблюдается движение семи железнодорожных эшелонов. По шоссе мчатся автоколонны противника с гитлеровцами, держа курс на тот же Белгород...

Огонь зенитчиков противника усиливается. И тогда, понимая, что его могут подбить, Лезжов открытым текстом передаёт на командный пункт сведения о движении эшелонов и автоколонн противника и приступает к фотографированию...

События в воздухе развивались неожиданно и стремительно. Самолёт разведчиков на обратном пути был атакован шестью парами «Фокке-Вульф-190». Стало ясно: боя не избежать. Хорошо, что открытым текстом сообщил о манёврах противника. И над передним краем наших войск завязался воздушный бой.

Стрелок-радист Пётр Сергеев сбивает ведомый самолёт второй атакующей пары. Штурман Григорий Сергеев поджигает одного и подбивает второго «фоккера», но тут же получает тяжёлое ранение. А бой продолжался. В поле зрения пилота Лезжова, прямо перед ним, на мгновение очутился истребитель врага. Пилот нажимает на гашетку двух носовых пулемётов. «Фокке-Вульф-190» взрывается, и взрывная волна сносит носовую часть Пе-2 и остекление самолёта. Иван контужен и ранен, теряет сознание...

Потом, когда неуправляемый самолёт, пикируя, коснётся высокого берега реки Псёл и начнёт скользить по его склону к урезу воды, из разбитой и горящей машины медики санитарного батальона, расположенного неподалёку, извлекут раненых и контуженых членов разведэкипажа. Чудом оставшиеся в живых, они после излечения в армейском госпитале примут первые боевые награды — ордена Красного Знамени.

А мне припомнился очерк в одной из центральных газет. В нём рассказывалось, как советский лётчик, выпрыгнувший из горящего самолёта на большой высоте (парашют не раскрылся), остался жив. Он угодил в глубокий снежный покров склона оврага.

— Я читал об этом случае, — заметил Лезжов. — Но вот подобного тому, что случилось со мной, я что-то не припомню. Подбитый и неуправляемый самолёт спас наши жизни!

* * *

Затем воздушный разведчик Иван Лезжов принимает участие в Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской, Пражской и других операциях. Над десятками городов — и среди них такие значимые, как Киев, Краков, Варшава, Бреслау, Лейпциг, Мюнхен, — на заданной высоте, зачастую подвергаясь интенсивному обстрелу противника, пролетал Пе-2 Лезжова, запечатлевая на фотоплёнку расположение фашистских войск, штабов, передвижение воинских эшелонов... Иван Иванович одним из первых ещё в сорок четвёртом году осуществил фотографирование Берлина и его окрестностей.

Приходилось иногда выполнять в чём-то курьёзные задания. Так, в период боёв на Сандомирском плацдарме командование получило сообщение о предполагаемом движении большой колонны немецких танков. В это время велась интенсивная артподготовка к наступлению. Небо, что называется, объято пламенем. Погода нелётная. Но разведчикам Лезжова приказано: подняться в воздух и на предельно малых высотах сфотографировать ту злосчастную танковую колонну. Но выяснилось, что кто-то ввёл командование в заблуждение: это были не танки, а обычные автомашины, о чём опять-таки пилот доложил на командный пункт по рации, а потом доставил фотоплёнку.

А 9 мая сорок пятого года разведэкипаж старшего лейтенанта Лезжова на специально оборудованном радиоаппаратурой самолёте кружил над Прагой и в течение 45 минут передавал: «Слушайте все! Слушайте, люди мира! Войска 1-го и 4-го Украинских фронтов соединились в Праге!»

* * *

Звёздный час воздушного разведчика наступил вскоре после капитуляции фашистской Германии: 29 июня 1945 года командование полка поздравило Ивана Ивановича с присвоением ему звания Героя Советского Союза.

Далее — учёба в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского и продолжение службы в родном полку, сначала в качестве заместителя командира, а затем и командира полка. Лезжову довелось быть и заместителем начальника штаба 17-й воздушной армии, и начальником штаба 23-й воздушной армии — уже в звании генерал-майора авиации.

Отозванный из Забайкалья, где он продолжал службу, генерал Лезжов возглавил кафедру оперативного искусства и тактики Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского, защитил кандидатскую диссертацию. Ему присваивается звание доцента, а затем и профессора.

Многие годы Иван Иванович Лезжов был заместителем председателя правления Московского клуба Героев Советского Союза, Героев России и полных кавалеров ордена Славы.

Я с чувством горечи написал слово «был». Да, Иван Иванович Лезжов ушёл из жизни 16 июля 2015 года, не дожив несколько недель до 92-летия. Будем помнить Героя.