«Что было бы, если бы не было Великой Октябрьской социалистической революции?» — вопрос этот возник у меня, когда лет десять назад я у полок дмитровского книжного магазина «Русь» просматривал книгу, относящуюся к так называемой альтернативной истории. В ней — названия и авторов я уже не помню — рассказывалось о том, как группа российских военных из начала XXI века попадает в 1917 год. Выполняя задание (Чьё? Современных правителей России?), она уничтожает руководство большевистской партии (В.И. Ленина в первую очередь) и наводит порядок в Петрограде. Страна продолжает воевать в Первой мировой, громя немцев и турок. В итоге Россия овладевает Стамбулом-Константинополем и проводит в нём парад победы. После этого, намекают авторы, наступают в нашей стране мир и полное благополучие.
КНИГУ ЭТУ я сразу забыл, но нынче, за год до столетия Великой Октябрьской социалистической революции, когда буржуазные СМИ с пеной у рта твердят, какую гадость сделали большевики, не дав победить России в той войне, и вообще какое это зло — большевики и Октябрьская революция, я, вспомнив про странное сочинение, подумал: а действительно, могла ли история нашей страны в октябре 1917 года пойти по-другому?
Началом новой эпохи в истории России и всей планеты стала победа вооружённого восстания в Петрограде. Но не могло ли случиться так, что группа энергичных генералов и офицеров, собрав достаточные силы, подавила бы отряды Красной гвардии и революционных матросов и солдат? В этом случае пошла бы история России совсем по-другому?
Нет, не пошла бы.
Прежде всего потому, что остался бы нерешённым рабочий вопрос. В 1914 году в России было 4,2 миллиона промышленных и железнодорожных рабочих. Рабочий день, царским законодательством ограниченный в 11,5 часа, фактически достигал 12—13 часов. Условия труда были крайне тяжёлыми, техника безопасности зачастую просто отсутствовала...
Вследствие специфических условий России молодой рабочий класс здесь превратился в мощную социальную и политическую силу, а рабочее движение стало фактором большого общественного значения. Либеральные историки и публицисты твердят: революционные события 1917 года были результатом неудачного участия России в войне. Напомню этим «историкам»: ещё до войны, в 1914 году, страну потрясла грандиозная, пятидесятитысячная стачка бакинских нефтяников с экономическими и политическими требованиями. В поддержку бакинцев выступил пролетариат Петербурга. Полицией был расстрелян митинг солидарности рабочих Путиловского завода. В ответ рабочие по призыву большевиков объявили трёхдневную стачку. На улицах проходили бурные демонстрации. В пролетарских районах, особенно на Выборгской стороне, возводились баррикады. Назревало вооружённое восстание.
Однако восстание было преждевременным, оно ещё не могло победить, и стачка по призыву большевиков была организованно прекращена. Но пролетарская классовая борьба продолжала шириться. Можно даже допустить: буржуазно-демократическая революция в России с перерастанием её в социалистическую могла произойти не в 1917-м, а, допустим, в 1915 или 1916 году…
Но начавшаяся война прервала революционный подъём.
Впрочем, в 1915 году, то есть уже в условиях войны, в стачках участвовали более полумиллиона рабочих России. В 1916 году стачечное движение охватило более одного миллиона человек, причём многие стачки носили политический характер, проходили под лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!»
К 1917 году в России сформировался многочисленный отряд пролетарских борцов, настоящих солдат революции. Авангард пролетариата осознал свои классовые интересы. Он люто ненавидел не только хозяев предприятий, полицейских, чиновников, но и весь буржуазно-помещичий строй. У него за плечами был немалый опыт участия в стачках и столкновениях с полицией. Этот постоянно расширявшийся отряд рабочего класса всерьёз интересовался политикой, регулярно читал газету «Правда», другие большевистские газеты и листовки. Он имел элементарные навыки владения оружием. Воспользовавшись после Февральской революции политической свободой, рабочие стали восстанавливать профсоюзы. Воссозданные фабрично-заводские комитеты (фабзавкомы) возглавили борьбу с предпринимателями.
Именно рабочими были созданы первые Советы. Под их руководством были сформированы отряды Красной гвардии и рабочей милиции. Опираясь на передовой пролетариат индустриальных центров, ширилась большевистская партия. К осени 1917 года её численность выросла до 350 тысяч человек.
Вот какая мощь противостояла буржуазии. И что с этой силой смог бы сделать капитал, даже если бы ему помогли какие-нибудь «пришельцы из будущего»? Толку от них было бы не больше, чем от «пришельцев» из 14 капиталистических государств, пришедших на помощь российским капиталистам и белым армиям в годы Гражданской войны.
Другим нерешённым вопросом в крестьянской стране был земельный вопрос. Осенью 1917 года крестьянское движение охватило девять десятых уездов европейской России. Если в мае было зарегистрировано 150 случаев разгрома помещичьих имений, то в сентябре — уже 958. Начался массовый захват помещичьих земель. Выступления крестьян перерастали в восстания против помещиков, местных властей и Временного правительства.
К классовым — рабочему и крестьянскому — вопросам в России 1917 года добавился чрезвычайно обострившийся национальный вопрос. Огромную территорию Средней Азии и Казахстана охватило национально-освободительное восстание.
Правящие классы России были не в состоянии разрешить, развязать, разрубить огромный клубок противоречий, который был характерен как для довоенной, так и для воевавшей страны. Ни земли, ни хлеба, ни мира народу господствующие, то есть эксплуататорские, классы не дали бы. Об этом убедительно свидетельствует судьба Временного правительства, не сумевшего решить ни одной из стоявших перед ним проблем. И это при том, что правительство в первые месяцы пользовалось народной поддержкой. Премьер-министра А.Ф. Керенского поначалу питерский обыватель в прямом смысле слова носил на руках. Но его «медовый месяц» не только быстро закончился, но и скоротечная любовь переросла в народную лютую ненависть. Это вынуждены признать даже нынешние либералы.
Почти бескровная победа восстания в Петрограде, быстрая и относительно лёгкая победа Советов по всей стране — «триумфальное шествие Советской власти» — произошли потому, что «подавляющее большинство населения оказалось на нашей стороне» (Ленин).
А случись разгром вооружённого восстания в Петрограде и наступление буржуазии на силы пролетарской революции, они неизбежно привели бы к гражданской войне, возможно, даже более тяжёлой и кровавой, чем Гражданская война 1918—1921 годов.
ЛИБЕРАЛЬНЫЕ историки и публицисты, словно фокусники, сейчас вытаскивают из рукава свой главный и вроде бы неотразимый аргумент: небывало бурное развитие страны в предвоенные годы. Им подсюсюкивают некоторые русские казённые патриоты, видящие вершину развития страны в императорской дореволюционной России.
Да, в 1909—1913 годах Россия переживала промышленный бум, но её экономические показатели обеспечивались за счёт иностранного капитала. Именно он определял хозяйственное развитие нашей страны в начале ХХ века. Иностранный капитал имел 67% в выплавке чугуна на юге России, 70% — в добыче угля в Донбассе, 60% — в добыче нефти. Особенно была велика роль иностранного капитала в металлургии и машиностроении. Иллюзорность экономических успехов России ярко проявилась во время Первой мировой войны. Страна, гордившаяся тогда экономическими достижениями, уже к концу первого года войны не могла обеспечить свою армию ни вооружением, ни обмундированием, о чём ярко писал один из главарей Белого движения генерал-лейтенант А.И. Деникин в «Очерках русской смуты». С каждым следующим месяцем Первой мировой войны несостоятельность экономики Российской империи становилась всё очевиднее.
АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ИСТОРИИ, которые нам сегодня подсовывают правящий класс и его идеологическая обслуга, в принципе несостоятельны. Их домыслы игнорируют существование закономерностей в историческом развитии. Великая Октябрьская социалистическая революция не была результатом произвола кучки заговорщиков. Её трудовой народ выстрадал. В начале ХХ века наша страна — В.И. Ленин это убедительно доказал в теории, а практика подтвердила его выводы — была слабым звеном в системе капитализма, слабым и экономически, и социально, и политически. Зато Россия выигрывала, по сравнению с другими развитыми странами, революционным настроем своего рабочего класса. Поэтому напрасны и ничтожны всякие попытки «переписать» историю Великой Октябрьской социалистической революции.