Главная  >  Номера газеты  >  №90 (30587) 18—21 августа 2017 года  >  Эта трудная дорога к недоступным знаниям

Эта трудная дорога к недоступным знаниям

№90 (30587) 18—21 августа 2017 года
3 полоса
Автор: С.Г. КОЖЕМЯКО.

Подошёл сентябрь 1907 года. Мне исполнилось 9 лет. Школьный возраст. К этому времени в деревнях появилось больше грамотных, хотя взрослые и старших возрастов мужчины и женщины по-прежнему в основном были неграмотны. А если появлялся вдруг фельдшер, техник или инженер — выходцы из простых крестьян, на них с восхищением смотрели в деревне, как в наше время восхищаются подвигами космонавтов.

НО УЖЕ назревало и среди неграмотных сознание полезности грамотности в жизни. Неграмотному человеку становилось всё труднее вести хозяйство. На базаре он не мог справиться ни с покупкой, ни с продажей своего товара. Призванные в солдаты деревенские парни оказывались неполноценными служаками царю-батюшке. Уходили в города на заработки, на ремонт железной дороги, на шахты — везде неграмотному мужику было темно и не свободно в общении с людьми.

Пришло время и моим родителям подумать о направлении меня в школу. При этом ещё рано было думать о дальнейшем продолжении образования, о получении какой-то специальности и о других высоких перспективах жизни. Суждения моих дорогих родителей были самые злободневные, простые, реальные. Они рассуждали по-своему, так: «Без грамоты становится жить трудно. Хоть работник в хозяйстве и нужен, но мальчик по природе растёт слабый. Пахарь из него не получится, косить и молотить он тоже бессилен. А растут и ещё прибавятся дети в семье. Сколько их ещё родится — бог знает. Настанет время, и каждому мальчику придётся отрезать часть полосы в поле и огороде для его нового хозяйства. Где им земли возьмёшь? Пускай он идёт учиться. Может, в дальнейшем и «в люди выйдет».

Такие мотивы побудили родителей на поступление моё в школу. Главной причиной для их согласия, конечно, было то, что нас, детей, в то время было уже трое, из них мальчиков два. А в дальнейшем в нашей семье стало четыре мальчика и три девочки (одна из них потом умрёт). Попробуй в условиях деревенской жизни устрой всех, создай домашнее хозяйство каждому сыну. В общем, решили меня учить в школе.

Это было немалое семейное событие. Отец мой — неграмотный крестьянин, его отец, дед, прадеды были крепостные крестьяне, не знавшие грамоты. А вот я, их далёкий потомок, начинаю учиться и иногда, втайне, мечтаю о дальнейшей учёбе, вплоть до учителя начальной школы или до волостного писаря. Мало ли о чём можно мечтать...

Приближался сентябрь. Мать начала кое-что подбирать из одежды. Из куска красной материи вручную сшила мне рубашку. Подкрепила лапти. О сапогах тогда ещё рано было говорить, а о ботинках нечего было и мечтать. Сшила сумку (кайстру) из белого самотканого полотна. Шубку и свитку ремонтировали позднее, осенью. Вот и все сборы.

* * *

Начальное училище расположено в селе Николаевке, в нескольких верстах от нашей деревни. Сперва, в сентябре, золотой осенью, ходить было даже приятно. Но вот наступила сырая, холодная пора. Одолевать грязную просёлочную дорогу (а потом — занесённую снегом) стало трудновато. Редко подвозили нас попутные подводы. Обычно брели пешком. В сырую дождливую погоду одежда, конечно, до нитки промокала. Ноги в лаптях — тоже хлюпали.

Картина была такая. У каждого ученика сбоку через плечо висела сумка из белого простого полотна. В сумке обязательно лежала аспидная доска с грифелем, книги, карандаши и ручка. В сумку же клали продукты — хлеб с салом. В постные дни бутылочку с постным маслом привязывали к сумке. Чернильницу с чернилами привязывали к сумке или к одежде спереди. Получался школьник, обвешанный сумкой, бутылочками с маслом и чернилами. От частого ношения масла на пиджаке спереди образовывалось масляное пятно.

Учебников в школе было недостаточно. Бумаги давали мало. Занятия с тремя классами вёл один учитель. Условия для вечерних домашних занятий были совсем плохие: чтение и письмо выполнялись при лучине или маленькой пятилинейной лампе. Ну а всё свободное от учёбы время ученики работали дома по хозяйству.

Хочу ещё упомянуть о том, как я не только сам учился, но и учил.

Получилось так. Отец мой, будучи неграмотным, наблюдая за мной, заинтересовался букварём. Рассматривал рисунки, подписи под ними. Потом запомнил буквы и начал слагать слова. При моей помощи он стал читать слова в букваре. И постепенно научился читать печатный книжный текст. Писать он не учился из-за недостатка времени.

А один раз взял в руки карандаш, стал упражняться, и в результате упражнений он написал на бумаге слово «ЯГОР».

Вот такого образовательного уровня достиг мой отец в свои примерно 35 лет.

Скоро потом совершится у нас революция, затем культурная революция. Провозгласят лозунг: «ДОЛОЙ НЕГРАМОТНОСТЬ!» И я сам буду активно участвовать в ликбезе, то есть учить грамоте пожилых женщин и мужчин...

Но вернусь к своим учебным делам.

Об окончании начального училища мне выдали свидетельство за подписью шести высокопоставленных членов уездного училищного совета. В свидетельстве 1910 года сказано, что Стефан Георгиев Кожемяко, сын крестьянина, вероисповедания православного, родившийся 2 августа 1898 года, успешно окончил курс учения в Николаевском начальном народном училище.

Так, в возрасте 12 лет я преодолел первую ступень образования. Имевшиеся несколько учебников вернул в школу. Своих книг не было, только несколько исписанных тетрадей да доска с грифелем. Вот и всё, что осталось от учёбы. В деревне не было библиотеки и каких-либо других учебно-воспитательных учреждений. Получился перерыв в учёбе на неопределённое время. Меня захлестнули хозяйственные работы и заботы. Пройдёт ещё год-два — и у меня в голове не останется следов от учёбы. Можно опять стать неграмотным.

Но вот тут подвернулся редкий случай, который сыграл решающую роль в моей дальнейшей жизни.

* * *

В Николаевке жил мой двоюродный брат по матери — Василий Емельянович Хромко. Он по возрасту был старше меня на пять лет. И как раз к тому времени получил звание учителя начальной школы — после окончания Выдренской двухклассной учительской школы. Огромное событие для всей нашей семейной династии!

Иногда во время каникул он заходил к нам. Однажды разговор у него возник с отцом на тему о возможности устройства меня на учёбу в Выдренскую учительскую двухклассную школу.

Но надежды на это были малые. Без хорошей подготовки поступить туда было невозможно. Мечты мои не сбывались, а отодвигались всё дальше от реальной жизни. Деревенская тяжёлая жизнь засасывала меня всё глубже и глубже. А на Василия Емельяновича я смотрел как на бога или какое-то другое высшее существо. Тем более что был он в городской одежде, казавшейся мне необыкновенно красивой. Я же в это время выглядел забитым, бедно одетым, утомлённым физическим трудом подростком.

Контраст между нами, по моему мнению, был настолько велик, что я даже боялся встречаться с этим человеком, боялся его обидеть своим мужицким видом. Будучи на сенокосе или в поле на работе с граблями в руках, однажды я увидел, что по дороге идёт Василий Емельянович. Я настолько был взволнован, что предпочёл скрыться за кустами. А он не увидел меня и прошёл своей дорогой.

В дальнейшем судьба повернётся в мою сторону благодаря именно его участию. Поэтому считаю нужным особо рассказать, кто же был Василий Емельянович и как он достиг такой высоты в обществе.

Бедно тогда жили крестьяне во всех сёлах и деревнях. Но в малых деревнях вести хозяйство было несколько легче. Ближе были посевы, сенокосы. За скотом уход был лучше. Кроме того, в нашей Александровке мужчины делали колёса для телег и этим зарабатывали деньги. А вот в селе Николаевке земледельцы жили намного беднее. Узенькие полосы посевов располагались далеко от дома. Урожаи снимали совсем скудные. Питались картошкой с огурцами. Одевались крайне бедно.

Вот таким убогим бедняком жил и крестьянин Емельян Хромко — отец Василия по прозвищу Белебень. Во всей Николаевке тогда трудно было найти хорошо грамотного человека, кроме попа, дьякона и членов их семей. Грамотные были ещё «сиделец» — продавец водки да две-три семьи местных евреев. И надо же так сложиться обстоятельствам, что мальчик Вася Хромко жил по соседству с домами священника и дьякона. Поповичи и сыновья дьякона оказались по возрасту сверстниками Василия. Часто они встречались, ходили на прогулки, играли вместе и подружились.

Поповичи и дьяконовы сыновья учились в городских училищах и в Выдренской двухклассной учительской школе. И вот кому-то из них пришла в голову дерзкая мысль: подготовить Василия к экзамену и помочь ему поступить в Выдренскую с учительским курсом школу. Так и сделали. Сделали великое дело. Василий поступил и начал успешно изучать программу на звание учителя начальной школы.

Небывалое в истории явление в крестьянской бедной семье! Забитый, немощный бедняк — и вдруг дерзнул попасть в интеллигенты, стать учителем. Если поискать в этом событии какую-то аналогию с событиями наших дней, то можно привести опять-таки чуть ли не героизм космонавтов.

Первый во всей окрестности и в Николаевке учитель из бедняков — крестьянин! Разве это не событие того далёкого времени? Он стал учителем примерно в 1910—1911 годах. Это был мой родственник, и потом окажет он мне большую помощь в моём продвижении «в люди».

У Василия Емельяновича был меньший брат Иван. Он был примерно мой ровесник. Иван окончил начальную школу, и Василий решил готовить его к поступлению в Выдренскую двухклассную школу. Для подготовки к экзаменам требовалось усиленно заниматься всё лето. Василий брал на себя роль репетитора, учителя по всем предметам программы. В это время вспомнил и обо мне. Он решил, что с двумя учениками вести занятия даже удобнее и успешнее, чем с одним. Василий посоветовался с моим отцом. Согласились на этом.

* * *

А для меня это был целый переворот в жизни. Прямо босиком зашагал в Николаевку на учёбу. С мая до августа 1913 года занимался усиленно, напряжённо. Мне, после трёхлетнего перерыва, приходилось вновь проходить программу начального училища. Однако все трудности были преодолены. Программу проработали полностью. И в августе 1913-го Василий Емельянович повёз нас в Выдренку для поступления в двухклассную учительскую школу.

Летняя учебная подготовка помогла. Мы с Иваном выдержали вступительный экзамен. В сентябре 1913-го нас зачислили учениками Выдренской двухклассной с учительским курсом школы. Начались занятия. Сбылись мои многолетние заветные мечты. Сделаны первые шаги долгого и нелёгкого пути «в люди».

Хотя плоды учёбы в этой школе ещё были далеки и неизвестны, а уже хочется произнести приятное на слух слово «впервые».

Оказывается, так же, как в Николаевке Василий Емельянович, я из всех жителей Александровки впервые достиг такой «высоты». Многие с недоверием и насмешкой отнеслись к факту моих успехов. «Ишь чего захотел, — говорили некоторые наши деревенцы. — Мужиком не хочет быть, добивается быть учителем. Посмотрим дальше».

И действительно, смотрели всё время. К счастью, учёба у меня пошла благополучно.

Теперь скажу несколько слов о Выдренской школе.

В белорусском селе Выдренке Могилёвской губернии местный богатый помещик Барановский решил увековечить своё «благородное» имя. Из своего богатого имения он выделил жилые помещения под школу. Была организована Выдренская двухклассная с учительским курсом школа. Главная цель её — готовить учителей начальных церковно-приходских школ.

Из литературы мы знаем, что поэт Сергей Есенин учился тоже в Клепиковской двухклассной школе. Она имела право присваивать звание учителя окончившим её ученикам. Выдренская же школа не имела права самостоятельно присваивать звание учителя. Она давала знания в объёме учительских и выдавала удостоверение об окончании школы. А для получения звания учителя нужно было держать экзамен экстерном при комиссиях, специально учреждённых. Подобные комиссии создавались в городах, преимущественно при духовных семинариях и училищах. Испытания на звание учителя проводились на основе правил, изданных «по Высочайше утверждённому 26 ноября 1888 года определению Святейшего Синода».

Как видно, присвоению звания учителя придавалось весьма важное значение. С точки зрения благонадёжности. Поколению людей моего возраста выпало начинать жизнь, взрослеть, мужать, получать образование от букваря до вузов, пробивать себе дорогу «в люди» на грани двух веков.

Тут нельзя сказать, что у всех представителей данного исторического периода была какая-то общность в их жизненном пути. Каждый человек по своему общественному положению, по социальному сознанию принимал участие в великих революционных свершениях. В данном случае я имею в виду простых тружеников, начинавших свой жизненный путь на рубеже двух столетий. Нам, представителям этой эпохи, виднее различие в жизни дореволюционного периода и нового периода — советского. А многие события и явления общественной жизни царского времени стали для нас понятнее и получили другую оценку уже после свершения революции.

К числу таких явлений, если говорить конкретно, можно отнести построение учебных программ — в частности, программу двухклассной учительской школы.

Эта школа предназначалась для детей низшего сословия: крестьян, мелких служащих. Так вот, в её программе, как и других школ для низших классов, умышленно были созданы тупики, препятствовавшие переходу в учебные заведения более высокой ступени — при желании повысить образование.

Было, как я теперь понимаю, создание искусственных преград и ловушек для способных учащихся из крестьян. Чтобы совсем лишить их возможности перехода в другие учебные заведения, не было в программе алгебры, тригонометрии, химии и др. И получалась такая картина. Окончивший двухклассную учительскую школу по некоторым гуманитарным дисциплинам почти мог поступить в старшие классы гимназии или реального училища, а вот по математике, физике, химии и другим предметам надо было начинать с первого класса, то есть с первой страницы учебника.

* * *

На преодоление умышленных тупиков и несоответствия программ энтузиастам из крестьянского сословия, желавшим продолжить своё образование, приходилось прилагать очень много непосильного труда. Сам был в числе таких энтузиастов. К счастью, только случайно не стал «жертвой наук». А вот мой единомышленник и друг Димитрий Васильевич Афанасенко не выдержал борьбы с преградами на пути к достижению высшего образования и погиб в возрасте 20 лет. В буквальном смысле — надорвался!

Сначала, после окончания Выдренской школы, нам пришлось отправляться (конечно, пешком) за сотню километров в город Мстиславль Могилёвской губернии, чтобы выдержать экзамены экстернами на звание учителя начальной школы.

Надо сказать, что и дорога, и экзамены дались весьма нелегко. Димитрий очень переживал: «Вдруг срежусь на экзамене?» Семья бедная. Последние гроши израсходованы. В сумке остались последние сухари. Много вложено сил и труда на пути «в люди». А к тому же мой товарищ был человек впечатлительный, нервный. Можно сказать, тонкая натура.

Вывесили после экзаменов списки нашей группы экстернов — кто выдержал полные испытания и получил звание учителя начальной школы. Быстро я нашёл свою фамилию. Другой мой друг — Глушаков. И тоже есть в списке. А где же Афанасенко? Его фамилия по алфавиту должна быть сверху списка, в первых его строках. А фамилии такой нет ни сверху, ни в середине, ни в конце.

Бедный Димитрий! Заметался, застонал, побежал искать членов комиссии. Но для членов комиссии — вершителей судеб человеческих — такие трагические случаи совсем не новость. Вероятно, они уже немало видели подобных сцен, поэтому все члены в данный момент разошлись по домам на отдых...

Димитрий всю обратную дорогу крайне тяжело переживал свою неудачу. И так мы расстались на дороге Краснополье — Мхиничи 18 сентября 1916 года.

Но несколько позже друга моего ждало ещё более тяжкое испытание. Это когда мы с ним решились поступать в сельскохозяйственный институт, созданный вскоре после революции в белорусских Горках.

...Институт только начинал свою учебную деятельность. Проходил митинг по поводу открытия нового вуза. Студенты с нетерпением ожидали лучшего оратора — профессора Киркора. Но вот митинг окончился, и все разошлись по аудиториям. Началось чтение лекций.

С внешней стороны можно было считать, что у меня и друга моего всё благополучно. Как и все студенты, мы живём в общежитии, из котла берём кипяток бесплатно и пьём с домашними чёрными сухарями. Аккуратно посещаем лекции и стараемся поточнее записать содержание. По одним лекциям, без математических формул, у нас запись получается достаточно полная и правильная. А вот читается лекция по кристаллографии. Профессор на доске наносит математические формулы, студенты записывают. Пытаемся и мы записать, но без знаний алгебры ничего у нас не получается. А на лекциях по математике нам стало совсем нечего делать.

С каждым днём становилось яснее, что без подготовки по алгебре, химии и тригонометрии мы институтского курса не одолеем. Надо было что-то предпринимать основательное. Попробовали пригласить студента-репетитора по математике. Раза два-три позанимались с ним, но это оказалось непосильно для нас физически и материально. Такой вариант не подходил. «Что будем делать?» — с тревогой думали мы каждый наедине с собой. При мысли о возвращении домой становилось совсем страшно. Нам же здесь выпал редкий случай, когда мы стали на положении студентов и нас отсюда пока не гонят.

Настроение наше становилось хуже и хуже. В данный момент мой друг Димитрий уже не стал покупать форменную студенческую фуражку, о которой столько мечтал. Слишком велики были обида и огорчение! Для него — неудачника — повторилось несчастье, которое он пережил в Мстиславле на экзаменах.

Проучились мы в таких условиях в сельхозинституте октябрь, ноябрь, декабрь 1919 года. Подошли зимние студенческие каникулы, студенты собирались к отъезду домой. До этого времени мы сдали зачёты по некоторым лёгким второстепенным дисциплинам, а главнейшие из учебного плана остались нетронутыми.

Но уезжать домой нам было необходимо ещё и потому, что сухари наши совсем «высохли», то есть мы их полностью израсходовали.

* * *

Идёт поезд до Орши — Гомеля и т. д. Едем, а о дальнейшем боимся даже сказать вслух — «совсем» или «временно». Про себя я уже решил, что еду «насовсем». Но мой дорогой друг Димитрий был далёк от мысли, чтобы оставлять учёбу, уж очень много эта учёба поглотила средств и энергии. Возместить трудно.

После перерыва в школьной работе и по возвращении из Горок я вернулся в свою Чиграевскую школу, где учительствовал. Место моё было свободно. Чиграевские граждане, увидев меня снова в школе, говорили: «У учителя остался один нос». Так я похудел за время студенческой жизни.

Пришлось и здесь навёрстывать упущенное время за четыре месяца. К весне наверстал. Учёба вошла в норму — и в школе, и по ликбезу.

А Димитрий передохнул дома, насушил мешок сухарей и поехал опять в институт. Летом 1920 года я не вытерпел и тоже поехал в Горки — узнать о делах и проведать своего друга. Застал Димитрия в плохом состоянии. Физически он крайне ослаб. Из зачётов кое-что сдал, а по основным дисциплинам оставался в долгу перед институтом. Димитрий напрягал последние силы и не оставлял учёбу. За лето он хотел подготовить некоторые дисциплины и сдать зачёты. Задолженность у него по учёбе была большая, но он не сдавался.

Я в то время взвешивал свои силы, но смелости не хватило вновь вступить в борьбу за институт. Отступил на дальние позиции. На этот раз, правда, отступил не «насовсем».

Требовалось передохнуть, одолеть несколько страниц алгебры, а уж потом — снова в бой.

В данный момент мои тактические соображения расходились с действиями моего друга. Этим предотвратил неминуемую беду: остался жив.

А дорогой мой друг пал жертвой в борьбе за научный прогресс. Летом 1920 года он умер от истощения и нервного расстройства. Название причины смерти здесь приведено ненаучное. Но дело не в точности названия болезни, а в том, что человек погиб в неравной борьбе, взяв на себя непосильный груз науки. А проще говоря, главной конкретной причиной были алгебра, тригонометрия, химия, которые в своё время не включили в учебную программу Выдренской школы чиновники от науки старого царского режима.

Вот к каким трагическим последствиям приводила разница в программах, рассчитанных на «верхи» и «низы», на «элиту» и «чернь»...

Просмотров: 666

Другие статьи номера

Ветхая Программа
В Осташковский район губернатор Тверской области Игорь Руденя приезжал в самом начале лета. Обсуждал с местными чиновниками ход выполнения программы переселения граждан из аварийного и ветхого жилья. Дела с этой программой в районе идут из рук вон плохо, и, чтобы уложиться в отведённые законом сроки — 1 сентября 2017 года, губернатор распорядился выделить дополнительные средства из областного бюджета. Пока для переселения местных жителей в Осташкове не хватает семи многоквартирных домов. Как утверждают чиновники, виноваты в этом не они, а «недобросовестные застройщики». Но простым осташковцам от этого не легче. В то, что требование губернатора к осени завершить недострой будет выполнено, здесь мало кто верит.
Главный товар — оружие
В 2016 году общий объём затрат на военные нужды в мире увеличился по сравнению с 2015-м на 0,4% и составил 1686 млрд долларов, сообщает агентство «Рейтер» со ссылкой на очередной доклад Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СМИИПМ), эксперты которого ежегодно проводят мониторинг торговли оружием на планете и динамики военных расходов ведущих оружейных держав.
11дней календаря

21 августа

— 95 лет назад в Москве заработала первая в СССР широковещательная радиостанция — Центральная радиотелефонная станция имени Коминтерна.

— 110 лет со дня рождения Н.А. Лунина (1907—1970) — советского моряка-подводника, контр-адмирала, Героя Советского Союза. В Великую Отечественную войну командир подводных лодок Северного флота. Под его руководством было потоплено 20 вражеских кораблей, в том числе линкор «Адмирал Тирпиц».

Хорошо, что такой человек с нами
Для коллектива правдистов всегда большая радость, если выходит книга кого-то из сотоварищей по редакции. А на сей раз случай особый: перед нами новое, очередное издание работ, созданных старейшиной «Правды» Николаем Дмитриевичем Симаковым, который посвятил труду в нашей газете более шести десятков лет!
Клин вражды вбивается в Гималаях
Руководство Китая обвиняет Индию в нарушении границы и требует вывести войска. Конфликт используют индийские ультраправые силы для разжигания антикитайской и антикоммунистической истерии. В Йемене углубляется гуманитарная катастрофа. Агрессия арабских монархий, поддерживаемая Западом, привела к эпидемиям и голоду.
Захвачен список потенциальных террористов

Европейские правоохранители получили доступ к списку имен 173 потенциальных террористов «Исламского государства»*, сообщает немецкая газета «Вельт».

ИРАКСКИЙ СПЕЦНАЗ обнаружил документ в тайнике террористов во время битвы за Мосул. Разведка США проанализировала полученные данные, и затем они были переданы в Интерпол. В мае список был отправлен полицейским управлениям европейских стран с целью обеспечения мер безопасности в связи с возможным въездом указанных лиц в Европу.

Поменялись ролями…
Окончательно оформившиеся в долгосрочную тенденцию после прихода к власти в США президента Дональда Трампа разногласия с западноевропейскими союзниками на днях вновь обострились и получили очередной импульс. Более того, смена власти в США и изменение политики Вашингтона в отношении Брюсселя окончательно расстроило отношения стран НАТО, и теперь Европа постепенно, но всё более открыто восстаёт против американцев и их политики в самых различных её проявлениях.
Ущемляют права ветеранов
В ЛАТВИИ не перестают действовать те, кто сколачивает политический капитал, пытаясь переписать историю. Очередной их попыткой является проект закона, приравнивающего воевавших на стороне гитлеровцев к ветеранам-антифашистам.
Пульс планеты
КАРАКАС. Новый генпрокурор Венесуэлы Тарек Сааб, назначенный взамен смещённой с должности Луисы Ортеги Диас, предъявил обвинения в коррупции своей предшественнице и её мужу — оппозиционному депутату парламента Херману Ферреру. Супруги, а также ряд сотрудников прокуратуры названы Саабом «бандой вымогателей, имеющей счета на Багамах». Одновременно депутат Учредительного собрания Диосдао Кабельо заявил, что прокуратура под руководством Диас была «вовлечена в незаконную деятельность» и потребовал начать расследование. Собрание также решило поручить Комиссии по установлению истины под руководством экс-главы МИД Делси Родригес привлечь к ответственности лиц, виновных в насилии в ходе антиправительственных протестов.
Отряд «Большевик» сражался за Родину

МИТИНГ-РЕКВИЕМ в память бойцов гомельского партизанского отряда «Большевик» пройдёт 19 августа у мемориального комплекса «Партизанская криничка» в Белоруссии, сообщает БЕЛТА.

Здесь, в лесном урочище в пригороде Гомеля, соберутся ветераны, молодёжь, представители трудовых коллективов. После митинга-реквиема состоится встреча бывших партизан и ветеранов Великой Отечественной войны в Гомельском областном музее военной славы.

Все статьи номера