МОКША

№64 (30707) 22—25 июня 2018 года
2 полоса
Автор: Олег ЛАРИОНОВ.

Один из наших внештатных авторов — писатель и журналист из Вологды Олег Иванович Ларионов признан «Писателем года», заняв первое место в основной номинации одноимённой национальной премии по литературе. Её вручали нынешней весной в Москве.

«Поэт года» и «Писатель года» — самые масштабные литературные премии России по числу конкурсантов. По итогам 2017 года жюри рассмотрело произведения более шести тысяч авторов из России, а также русскоязычных авторов из одиннадцати стран Европы, Средней Азии и Северной Америки.

Предлагаем читателями «Правды» рассказ Олега Ларионова «Мокша».

КАЗАЛОСЬ, река была бесконечна во времени. Она текла здесь миллионы лет. Миры исчезали, превращаясь в прах, солнце крошило скалы и обращало в антрацит леса, магма корёжила тектонические плиты, но река текла, и ничто не способно было изменить её стремление…

Он всегда ощущал себя частью этой реки, потому что далёкие, затерянные в какой-то особой дали блёстки первых впечатлений неизбежно связывались с её водами. Ребёнком он сидел на берегу, куда его не отпускала мать, и смотрел на ровное, спокойное зеркало её шири, в которое хотелось вглядываться до забвения, словно за ним лежала не дающая покоя загадка.

Годы спустя, когда он впервые задумался о своей жизни, первое, что приходило в голову, как, возможно, и многим — и не только из его поколения, что жизнь его пронеслась как-то слишком быстро и вовсе не так, как хотелось бы. И тогда вставал вопрос: а как нужно, чтоб «было так»? И с некоторой робостью и растерянностью, свойственными вечно сомневающимся людям, он начинал догадываться, что до сих пор не знал ответа на этот вопрос. На первый взгляд, мириады часов, череда лет и десятилетий канули в однообразие и механическую монотонность будней, так часто лишённых того, что можно было бы назвать праздником души. В его жизни не происходило каких-то значимых событий, кроме последнего года войны, в ней не за что было зацепиться взгляду. На этом пути, почти предопределённом, с которого нельзя было свернуть, на котором нельзя было остановиться, единственным, что было в его силах, — замедлить или ускорить ощущение бега. Он незримо оставался связанным по рукам и ногам. Но и эти узкие рамки вдруг приоткрывали невероятные возможности, и тогда история его жизни начинала приобретать иное значение, как некий бросок к свободе. И он любил думать об этом, сидя на берегу широкой реки Мокши, где стояла просторная старая изба, срубленная когда-то пращуром.

Приезжие наивно полагали, что название реки происходит от слова «мокрый» и подразумевает болотистые окрестности. Однако московский профессор, однажды отдыхавший здесь летом, убеждённо утверждал, что имя реки — древнеиндийского происхождения и означает глубокое философское понятие, связанное с высшим смыслом в мире людей, судьбой и обретением истинного «я».

Места здесь были живописные, вольные, кругом леса да озёра, а воздух до того чистый, что казалось, благодать божья разливается по телу, когда он попадает в лёгкие. Местные не придавали значения такой его странной особенности, видимо, воспринимая её, как нечто само собой разумеющееся, а вот приезжие отмечали сразу. А причина тому — огромные сосновые боры, похожие скорее всего на роскошные парки, где — не чета лиственному и смешанному лесу — не встретишь бурелома и чапыжника. И всё бы хорошо, но после образования в верховьях водохранилища Мокша год от года стала подмывать речной мыс-излучину, на которой стояла их деревенька Спас. Два дома уже смыло в половодье, а остальные рано или поздно ждала та же участь.

Кто попроворнее да пошустрее, перебрались в пустующие дома соседних деревень, молодёжь подалась в город, а Иван Михайлович Артёмов с женой Клавдией да с немногочисленными соседями остался доживать в Спасе. Не хотел бросать отчину, приглянувшуюся ещё далёким предкам, появившимся бог весть откуда и прочно обосновавшимся здесь. Жили в Спасе, насколько знал Артёмов, прадеды его и деды, стоял здесь старинный погост с часовенкой, сработанной при помощи одного лишь топора. А избы — на высоких подклетах, с огромными дворами, мощными накатами взвозов, венчанные коньками да языческими птицами, с нарядными причелинами и наличниками, с деревянными желобами водосточников, креплённых по старинке на «курицах», без гвоздей, — не избы, а древнерусские ладьи, плывущие в небесную гладь реки.

Промелькнули в краю сосновых боров, словно за дымчатой розовой пеленой, детские годы Артёмова. Как сейчас, стояли перед глазами отец его и мать, ещё молодые, вечно в трудах. То косят родители сено или стогуют, то отец землю боронит на куцей лошадёнке или плотничает во дворе, а мать хлопочет возле большой русской печи. Отсюда ушел Артёмов на фронт и вернулся в сорок пятом на костылях. Левая нога у него была покалечена. Несмотря на это, продолжал трудиться в совхозе, без работы не мог.

Нет, бросать Спас не могло быть даже и мысли. Крепко задумался Иван, как спасти деревеньку от дикой стихии. И понял вскоре, что уберечь можно. В незапамятные времена Мокша текла в стороне от Спаса, но потом по неизвестным причинам изменила свой путь. Нужно было пустить часть вод разгулявшейся реки в старое, идущее неподалёку русло, а для этого надо прокопать канал около ста метров длиной.

Написали местные жители письмо районному руководству, просили выделить технику на рытьё траншеи. Долго оно лежало под сукном, потом за подписью председателя райисполкома Снеткова пришёл всё же ответ: так, мол, и так, деревня ваша бесперспективная, подлежит расселению, и проводить здесь какие-либо работы нецелесообразно.

Вот тогда переправился Артёмов на смолёной плоскодонке на противоположный берег Мокши и принялся копать… Такой он был человек — не умел ждать у моря погоды. Привык на себя рассчитывать. Жизнь его крепко била и выучила одной простой истине: в трудный момент нужно верить только себе и работать. И он работал — весной, когда отовсюду просачивалась вода, в едкий зной, в пронизывающий холод, до глубокой осени.

Вскоре нагрянули в Спас чиновники из района. Копать запрещали. Земля, дескать, государственная, и самовольничать никто не имеет права.

— Вы нас, значит, топить в воде будете вместе с избами, а мы и пикнуть не моги? — огрызнулся старик, и лопаты не бросил.

Чинуши районные стаями вокруг него сновали. «Порченую» землю замеряли, акты составляли, комиссии лукавые устраивали да штрафами грозили. Но старик не сдавался. Он молча копал землю, потому как знал: умрёт он, и никто не сбережёт Спас, завещанный пращурами.

Что-то не рассчитал всё-таки старик, очень медленно шла работа, совсем не так, как бы хотелось. Траншея метра в два шириной и почти столько же глубиной ползла к заветному руслу со скоростью черепахи. Вот уж год миновал, потом второй, третий пошёл… Но старый солдат был настойчив в задуманном. Он работал и работал с упрямством заговорённого. Ныли кости, болела старая рана, не раз спину прихватывало. Но едва отлежавшись, старик вновь брался за лопату.

К ТОМУ ВРЕМЕНИ райисполкомовскому начальнику Снеткову директиву «сверху» спустили — «повернуться ближе лицом к людям». Да к тому же компетентная комиссия пришла к однозначному выводу: по прогнозу в ближайшие годы Мокша не только деревню с погостом затопит, это бы ещё полбеды, но и заповедные угодья, охраняемые государством. Значит, правильное дело затеял старик Артёмов. Другую политику стал гнуть Снетков. Договорился с местным строительно-монтажным управлением выделить экскаватор да поддержать рядовых жителей Спаса в лице Артёмова.

Экскаваторщик резво продолжил дело старика. Машина — не в пример высохшим жилистым рукам, вооружённым одной лишь лопатой, — споро жевала грунт. Только лязгала она стальными челюстями недолго. Пошли старые коренья, бурелом. В СМУ решили, что дальше копать нельзя. Приехало начальство. К сорока метрам траншеи, вынутых экскаватором, приписали тридцать, проложенных вручную стариком. Оформили наряд на семьдесят метров прохода, получили деньги. Не преминул начальник СМУ и со Снетковым поделиться — старые кореша были. Себе — по премии, а Артёмову — почётную грамоту за ударный безвозмездный труд на благо родного совхоза.

У Клавдии Артёмовой на сберкнижке были кое-какие сбережения, припасённые на двоих с мужем на чёрный день, «гробовые». Сумма не такая уж и большая, но и не маленькая. Её составляли деньги, в своё время вырученные от продажи двух коров и тёлки, и те, что накопила Клавдия, ежемесячно, в течение десяти лет, откладывая по одной трети пенсии.

Реформа девяносто первого года превратила все их сбережения в труху. Теперь на них можно было купить разве что полбуханки ржаного хлеба… Долго причитала Клавдия. Артёмов слушал-слушал, не выдержал:

— Ладно, старуха, не убивайся. Нам скоро ничего не надо будет. Два квадратных метра всяко тебе дадут. Мы жизнь прожили. Вот только за внуков душа болит. О своих-то меднолобый президент позаботился. А у наших впереди — никакого просвета…

Медленно тянулись долгие зимние вечера. Артёмов думал о канале, он уж ему во сне начинал сниться. Вот только отойдёт земля — за дело! Коренья вырубать будет. Топор он давно направил что те бритву. Экскаватор не смог, а он — сделает. Большая часть пути пройдена. Руки-ноги на месте, а значит, отступать некуда — так его на фронте учили.

Чуть отошла земля, Артёмов вновь взялся за инструмент. На сей раз дело продвигалось совсем плохо. Корни, словно стальная арматура, опутали землю, превратив её в бетон. Лопата теперь почти не требовалась. Старик то и дело затачивал топор. Приходилось рубить и многочисленный кустарник. Однажды во время такой рубки мощная ивовая ветвь с силой хлестанула Артёмова в лицо, боль была неимоверной. Артёмов лишился глаза.

В ту весну Мокша унесла ещё один нежилой дом, затопила огород Артёмовых, вплотную подойдя к самой избе. Грустные мысли одолевали старика. Он долго не выходил на улицу, хворал.

Похандрил старик, но потом снова за работу взялся. Оставалось совсем уж немного, да и торопиться нужно было: следующей весной Мокша точно до их дома доберётся.

В один из погожих летних дней появился в Спасе Снетков. Приехал на сияющем новизной внедорожнике с литыми дисками и трёхлучёвой эмблемой на капоте. Приехал он осматривать окрестности. Здешние угодья собирался прикупить и построить охотничий дом для иностранцев. К тому времени Снетков развернулся неплохо. Ещё в самом начале девяносто первого всем нутром почуял, к чему дело идёт, и из районного начальства подался на местный маслозавод директором. Вроде бы как на понижение пошёл по тогдашним понятиям. Но нюх Снеткова не подвёл. Осенью сменили на заводе форму собственности, и он набрал акций по дешёвке. До контрольного пакета, однако, не тянуло. Работяги на собраниях акционеров свою линию гнули, не давали ему в полную ширь развернуться. Года два тянулась такая «бодяга», издёргался Снетков совсем. А вот когда Ельцин по народным депутатам из пушек в Москве бабахнул, Снетков первым собрал подписи соратников и открытое письмо в областную прессу дал в знак одобрения. Потом письмо то многие центральные газеты перепечатали. С тех пор полегче вздохнулось Снеткову. Послушал он умных людей: «Ты зарплату по полгода не плати, так к тебе работяги сами на коленях приползут, свои акции задарма готовы отдать будут. Голод-то, он ведь не тётка».

Так бывший районный босс и сделал. И уже через полгода стал полновластным хозяином на заводе.

НОВАЯ ЗАТЕЯ с охотничьим домом, воплотись она в жизнь, сулила Снеткову весьма недурной дополнительный доход. Одно обстоятельство только мешало: дома «последних из могикан» Спаса. От них нужно было избавляться, а на освобождённом месте строить новый, по европейским стандартам, комплекс. Посыльные от Снеткова уже шастали по Спасу. Предлагали семьям по пять тысяч — и выметаться из деревни. То, что за пять тысяч не купишь и фанерную пригородную дачонку, их не интересовало. «Не хотите добровольно, красного петуха пустим, сами уйдёте, но уже без денег», — пугала снетковская братва. Приходили и к Артёмову.

— Не боюсь я тебя! — невозмутимо сказал Артёмов наглому бритоголовому трутню. — В войну фашистов били и с вами справимся.

— Ну-ну, — съязвил отморозок, ощерив жёлтые фиксы. — Вкалывай пока, старпёр, всё равно потом всё отнимем!

А старик продолжал работать как оглашенный. Он действительно не боялся наведывавшуюся в деревню шпану, за которой стоял Снетков. Какое-то могучее, доброе вдохновение осеняло Артёмова и придавало ему сил. Он знал: ещё немного — и шалая Мокша теперь уж точно успокоится, и красота его родины сохранится на века.

Копал старик с сезонными перерывами уже седьмой год. Многое изменилось с тех пор. Ушли в небытие иудушки-краснобаи, уступив место новым, охочим до дармовщины лжецам, «иных времён татарам и монголам». Рухнула страна, чиновники и директора производств стали «новыми русскими», а потом, почуяв полную свою безнаказанность, продолжили борьбу за передел собственности, как обыкновенные бандиты. И пошло: одних садят, других «мочат». А он копал и копал.

Однажды он пришёл совершенно уставшим.

— Слыхал, Ваня? — встретила его Клавдия. — По радио передали, что Снеткова посадили. И завод у него отобрали.

Старик отнёсся к сообщению совершенно спокойно.

— Правильно, — сказал он. — Человек взятку возьмёт. А судьбе её не дашь… Не вечна нечисть на этой земле. А у меня другая весточка: выкопал я канал. До самой старицы дошёл. Теперь осталось только перемычку у Мокши пробить — всего на день работы…

Старик помылся, перекусил и прилёг на кровать. Ему снилось детство, далёкое детство… Всё чаще почему-то стало приходить оно к нему в воспоминаниях. И лучилось в них светлое, не сравнимое ни с чем, почти младенческое чувство защищённости, ощущение вечности и неизменности сущего, которое никогда не приходило больше во все оставшиеся годы. Стоит на мысу деревенька Спас, не нынешняя, потрёпанная, без половины домов, а тогдашняя: большая, богатая, и кипит в ней вовсю крестьянская жизнь. Бредёт на вечернюю дойку тучное коровье стадо, слышатся завывания бурёнок, окрики пастуха. Суетливая мать радостно привечает свою Пеструшку. Отец, возвращаясь с работы, поднимает сына до самых розовых облаков… А рядом молчаливо течёт река — сильная и спокойная, уносящая тёмные воды в тайну чужих просторов и стенающее и безликое безбрежие океанов, где имя её растворится навсегда…

— Так и будешь в одежде лежать? — спросила Клавдия. — Ночь уж скоро, Иван.

И, схватив его холодеющую руку, в предчувствии беды заголосила:

— Ваня-а!..

Его похоронили на деревенском погосте в окружении вековых сосен рядом с родителями, братьями и сёстрами. Через день жители Спаса раскопали оставшуюся перемычку в канале, проложенном старым солдатом, и воды Мокши наперегонки, словно соревнуясь, сокрушая остатки невыбранной земли, дошли до старицы. Наполнив её, они соединились с основным руслом, образовав остров. И топь, угрожающе подступившая к избам, медленно пошла прочь…

Просмотров: 882

Другие статьи номера

Коллективный Запад против СССР
22 июня 1941 года — день начала Великой Отечественной войны. Почему многие европейские страны воевали против СССР на стороне Гитлера? Что побудило европейцев отправиться в кровавый и бесславный поход на Восток? И не является ли нынешняя русофобская истерия на Западе пропагандистской подготовкой к новой военной агрессии против России? Эти и другие вопросы обсуждали в студии программы «Точка зрения» историки Евгений Юрьевич Спицын и Юрий Александрович Никифоров, главный редактор издательства «Алгоритм» Александр Иванович Колпакиди и член Общественной палаты РФ Георгий Владимирович Фёдоров.
Замыслы и действия нацистских убийц
Какую судьбу готовили народам Советского Союза фашистские главари, организовавшие 22 июня 1941 года вероломное нападение на нашу страну? Этой теме посвящены две недавно вышедшие книги молодых историков — «За что сражались советские люди» Александра Дюкова и «Война на уничтожение» Егора Яковлева. О них «Правда» рассказала в статье руководителя общества «Поле заживо сожжённых» Владимира Фомичёва, опубликованной в номере за 8—10 мая 2018 года. А сегодня предлагаем вашему вниманию несколько выдержек из этих книг, которые, на наш взгляд, достаточно красноречивы.
«Вашингтонское болото» становится шире и глубже
Соединённые Штаты стремительно откатываются к эпохе нерегулируемого рынка и полного господства корпораций. Политика Дональда Трампа уже вызвала рост числа бездомных и сокращение средней продолжительности жизни. Налоговая реформа и ликвидация социальных программ только усугубят расслоение, погрузив миллионы граждан в нищету и обогатив кучку владельцев капитала.
Туризм — дело перспективное
КАРАКАС И ПЕКИН завершили переговоры о разработке программы сотрудничества в области туризма — как утверждается, одного из 15 гарантов экономического разнообразия и устойчивого экономического роста Венесуэлы, сообщает агентство Пренса Латина со ссылкой на дипломатические источники.
Новаторский поход Приветствуется
МИНСКАЯ городская организация Белорусского республиканского союза молодёжи (БРСМ) в Год малой родины реализует проект «Мой родны кут» по обустройству дворовых территорий, сообщил корреспонденту БЕЛТА первый секретарь БРСМ Сергей Клишевич.
Пульс планеты
ВАШИНГТОН. Американский президент Дональд Трамп подписал указ, запрещающий насильно разлучать семьи нелегальных мигрантов. Этот шаг стал ответом на критику, в том числе со стороны республиканцев, которой хозяин Белого дома подвергся в последние недели за излишне жёсткую миграционную политику, основанную на принципе «нулевой толерантности» к нарушителям миграционного законодательства, в том числе к нелегалам, проникающим в США вместе с детьми.
Книга Памяти напоминает
В июне 2001 года, находясь в командировке в Великобритании, я отправился в Эдинбург, чтобы в шотландской столице посетить известный музей военной истории. Символично, что оказался я в этом городе 22 июня, в 60-ю годовщину начала Великой Отечественной войны. Точное название музея, расположенного в старинном замке, — Музей военной истории. 1939—1945, а это означало, что здесь находятся экспонаты всего периода Второй мировой войны. Меня привлекли залы, где в массивных книгах, разложенных на столиках, названы имена всех шотландцев, погибших во Второй мировой войне. Представляете? Всех! И вот я подумал о наших погибших. Какие же площади должен бы занять перечень имён всех советских солдат, не вернувшихся с той войны...
Сплотиться, выстоять, победить!
Такая задача стоит перед Компартией Украины, члены которой отмечают ныне 25-летие со дня возрождения её деятельности после запрета в 1991 году. Делегаты I (ХХIХ) съезда КПУ, прошедшего четверть века назад, встретились в Киеве 19 июня по случаю знаменательной даты, когда в ордена Ленина городе Донецке на том съезде партия и была восстановлена.
Денег нет, пенсии отдаляются, зато… какой футбол!
На протяжении всей новой российской истории (после развала СССР) власть не слишком баловала граждан нашей страны эпохальными явлениями, способными сплотить народ. Ни в политике, ни в экономике, ни даже в спорте. Исключением из этого правила можно считать с определённой натяжкой, пожалуй, лишь домашнюю зимнюю Олимпиаду-2014 в Сочи. И вот, наконец, чемпионат мира — 2018 по футболу, весьма неожиданно заигравший новыми для росс
Благодарю, дорогие, за память о ней

Эту однополчанку Зои Космодемьянской звали Елизавета Беневская, и она тоже геройски погибла за Советскую Родину

Верно говорится: человек жив до тех пор, пока его помнят. Это относится и ко многим героям Великой Отечественной войны, память о которых даже десятилетия спустя удаётся не только восстановить, но и увековечить.

Все статьи номера