«Сколько идущих за тобой»

«Сколько идущих за тобой»

№41 (28003) 15 апрель 1999 года
1 полоса
Автор: Беседу вела Валентина НИКИФОРОВА.

Камиль ИСМАГИЛОВ, заместитель председателя рескома Компартии Республики Башкортостан

Недавно прошедшие в Башкирии выборы поколебали неприступность здешней региональной власти. Коммунистам и поддерживаемым компартией кандидатам удалось завоевать несколько мандатов в Государственное собрание. Во время командировки довелось побеседовать с десятком партийных секретарей — впечатление хорошее: руководители мыслят отнюдь не местными масштабами, критически анализируют всю историю партии и страны.

Один из таких — мой собеседник Камиль Наильевич Исмагилов, заместитель председателя рескома и секретарь Уфимского горкома Компартии Башкирии. Он только что ушел из школы, где преподавал историю и обществоведение. И весь, конечно же, еще в делах своей школы № 5 поселка Чишмы. Хотя, кроме университетского, имеет партийное образование (в 1991-м окончил Свердловскую ВПШ и успел чуть-чуть поработать в обкоме партии).

— Вы после августа-91 сразу пошли в школу. А там — департизация, деполитизация. Как приняли это учителя? Об этом не было никакой информации, педагогов заметили лишь год-два назад, когда они стали требовать зарплату. И удивились, что они вдруг (?!) заявили о политических требованиях. Можно ли считать их союзниками компартии? — с этого началась наша беседа с Камилем Наильевичем.

— У нас учителя по-прежнему остаются в большинстве своем энтузиастами своего дела. Месяцами не получают зарплату, детские пособия, но свою работу делают. Творчески, с выдумкой. Устраивают вечера, предметные и тематические олимпиады. По домам к родителям по-прежнему ходят, проводят дополнительные занятия. И, заметьте, бесплатно. Конечно, у каждого есть свои симпатии, хотя активно в политику не вмешиваются. Потихоньку восстанавливаем детские организации, чтобы вовлечь детей в самоуправление, помочь им самореализоваться, самовыразиться. Да и отвлечь от улиц, от наркотиков.

— И у вас, в Чишминском районе, наркомания зацепила детей?

— Увы, в поселке Чишмы примерно 20 процентов молодежи уже пристрастились к наркотикам...

— Педагоги проводили обследования?

— И милиция, и мы. Старшеклассники знают, в каком подвале, кто продает «кайф». Правоохранительные органы жесткую борьбу не ведут. Доказать это трудно. Мы упрекаем инспекторов, занимающихся несовершеннолетними, они же разводят руками: и сил не хватает, и будто связаны... Народ недоволен, жалуется, что в республике утвердилась система: можешь воровать, грабить, но если поддерживаешь нынешнюю власть, тебе ничего особо страшного не грозит.

А политизация идет в другом направлении. Приказано в каждом учебном кабинете, даже в химическом, иностранных языков, повесить портреты президента Рахимова. Учителей под видом проверки списков избирателей заставляют ходить и агитировать за угодных власти кандидатов. Собирают директоров школ и предупреждают: если этого не сделаете, то...

Куда деваться? Есть любимая работа, другого никто из учителей не умеет делать, да и некуда в поселке или селе устроиться при такой безработице. В городе легче: из одной школы можно перейти в другую.

— И учителя соглашаются безропотно, не протестуют?

— Делают спустя рукава, лишь бы отчитаться. А когда, например, мы просим собрать подписи в поддержку наших кандидатов или поставить подпись под «Гражданским протестом», большинство учителей подписывается и агитирует жителей. Потому со сбором подписей у нас проблем нет. Редко кто отказывается. Из стоквартирного дома откажутся два-три человека. У большинства живет надежда, что так долго трудная жизнь продолжаться не может: ведь Советское государство приучило, что, как бы тяжела жизнь ни была, облегчение обязательно наступит. Говорят: Ельцин не вечен, Рахимов тоже.

— Вы преподавали историю. По нынешним временам труднейший предмет. Как вы справлялись?

— Я бы сказал, что трудности эти — интересные. В девяностые годы учитель получил определенную свободу — и это очень хорошо. Он может составить собственную программу, может выбрать учебники. Правда, учебников не хватает. Вот пресловутый учебник Кредера к нам пришел моментально двумя тиражами и в количестве, в два раза превышающем число школьников. Хорошо изданный, методически грамотный, но по содержанию он совершенно не удовлетворяет. И тут я, учитель, могу сделать все! Я говорю, например, по теме «Первая мировая война». Союзники на 10—20 километров продвинулись — и на это отведено полторы страницы. А русские войска в Брусиловском прорыве 200—300 километров прошли — в учебнике же об этом сказано одним предложением. Объясняю, зачем это делается. Дети меня прекрасно понимают, видят, какой идеологической хирургии подвергается ХХ век.

Я особый упор делал на том, что нам есть чем гордиться; предлагая факты, просил ребят сравнивать, затем вместе делали выводы.

— Вы готовитесь к занятиям самостоятельно или методическое объединение историков школы, района помогает?

— Каждый учитель сам определяет линию. На объединении обсуждаем исторические книги, произведения художественной литературы. Я беседовал с коллегами и понял, что из десяти учителей девять не переваривают антисоветчину, антикоммунизм.

— В программе есть трудные темы, например, годы репрессий.

— Рассказывал, что это период непростой, одновременно трагический и героический. Говорил, что коммунистов зря обвиняют в том, что они разрушали соборы, мечети. Я историк, интересовался жизнью района и знаю, что ни одна мечеть в конце 20 — 30-х годов без схода граждан не разрушалась, не ликвидировалась. Было так: собирался сход граждан, на нем говорили, что нет помещения для школы, а в мечеть стали меньше ходить, столько мечетей не нужно. И решали на сходе передать здание мечети под школу. В Чишминском районе до сих пор есть десяток таких зданий, где размещаются начальные школы.

В одиннадцатых классах я вел интегрированный курс «Человек и общество» — тут и философия, и социология, и религиеведение. Мы с ребятами анализировали ситуации и поняли: религия прошла свой пик. Да, было время, когда она оказывала и прогрессивное влияние на формирование общества. А сейчас... Недавно построили мечеть, и теперь двое мулл дерутся друг с другом, спорят, кто будет в ней хозяином. Оба ездят на иномарках. На что куплены? Ведь зарплату они не получают. Подойдите к любой мечети, к любой церкви и увидите, какие машины, на которых священнослужители приезжают, стоят там.

Мы беседуем, думаем. Мне важно, чтобы ученик научился мыслить. Если он не согласен с моей точкой зрения, за это я ему оценку не снижаю. Но если он придерживается моей точки зрения, но при этом не развертывает доказательств, высокую оценку он не получит. Мне кажется, плохие учебники заставили учителя искать.

— И ваши поиски привели к тому, что занялись научной работой. О чем ваша диссертация?

— Я попытался проклассифицировать формы отчуждения за всю историю человечества, вывести их на единую основу.

— В такое бурное время заниматься довольно отвлеченными философскими проблемами...

— Не совсем так. Работа над диссертацией позволила разобраться не только в историческом материале, но и утвердиться в оптимизме, понять, что мы должны сделать, чтобы привлечь в партию молодежь. Я знаю, что сегодняшний кризис — глобальный, мировой. Просто мы его переживаем наиболее остро. Это кризис очередного интегратора. Сила, которая объединяла людей в ХХ веке, — это интегратор политический. Форма его отчуждения — тоталитаризм. Она проявилась не только у нас, не только в Германии: была ведь «охота на ведьм» в той же самой Америке (маккартизм), в других государствах. Отвращение к политике, которое появляется сейчас у многих людей, в том числе и у молодежи, связано с кризисом интегратора.

— И какой же интегратор характерен для нынешнего дня?

— Духовность, интеллектуальность, нравственность. Заметьте: на первый план выходят понятия красоты, истины, добра, долга.

— В нынешние дни объединитель — долг? Не расчет, а долг?

— Именно долг. Расчет — это чисто экономическая категория. Экономический интегратор нас объединял в XIX веке. В ХХ веке государства уже вмешиваются в экономику, в регулирование рынка, в планирование, возникает антимонопольное законодательство. На чем государству строить политику? Только на нравственных качествах, тогда она будет долговечной. Не случайно в конце ХХ века крупные политики кинулись в церкви. И внезапно же остыли: честь и совесть, добро к людям должны быть внутренне заложены в человеке, это фундамент политики, экономики.

— Вы ушли на партийную работу, чтобы взращивать в людях эти качества?

— Я вынужден был уйти, потому что покритиковал одного районного начальника. И в школу пошли комиссии. Когда ничего плохого не обнаружили, последовал звонок с требованием уволить коммуниста. Педколлектив и родительский комитет собрались, письмо написали в администрацию района. Но я не стал упорствовать. Тем более что окончательно осознал свое предназначение.

— И в чем оно сейчас?

— Если бы в республике были законность и порядок, мы столкнулись бы с другой проблемой — с тем, что плачемся о прошлом: «Было хорошо — все сгубили. Давайте вернем социализм...» Идти вперед с повернутой назад головой нельзя. Мы не должны возвращать прошлое, потому что, как бы хорошо ни было, в то время в нашей партии уже вырастало и зло. Значит, были ошибки. Мы должны разобраться, понять, в чем их корень. И увидеть, что надвигается новое, информационное общество. Если мы сейчас будем говорить о совести, о красоте, об истине, о знании — это скорее привлечет молодежь, она не будет блуждать, пойдет с нами. А если станем рассуждать о власти, о классовой борьбе, о собственности — это, во-первых, по моим наблюдениям, пока молодежи не так интересно, а во-вторых, это изживает себя.

— Вопрос о собственности, власти — главный в борьбе за справедливое общество.

— Нет, я не говорю, что от этих постулатов надо отказаться. Да, власть надо завоевать. Но для чего? Чтобы в начальствующих креслах посидеть? Чтобы распоряжаться чем-то? Чтобы изменить отношения собственности? Мы идем к власти, чтобы утвердить общество красоты, истины, добра и духа. Если мы сумеем это теоретически, политически, практически возвести в систему (изложить в программе) — эта цель привлечет многих. У нас в партии критический возрастной состав. Эти люди привыкли, как в начале века, обращаться к Ленину только по одному вопросу: как пролетариям взять и удержать власть? Но нам важнее не его готовые рецепты, а методология. Он сам постоянно выяснял, какие настроения в народе, как они меняются, и на эти настроения работал. А мы не выясняем, почему-то уверены, что гениальные для того времени советы и сейчас, спустя столетие, годятся... Выдвинем лозунг «Вся власть — Советам!» — и люди за нами пойдут? Тогда Советы — это было ново: и звучало, и привлекало. Тогда, в начале века, и программа РСДРП, и марксизм тоже были новы, даже сверхзаумны для рабочих и крестьян. Но привлекательны. А мы сейчас от оригинального отказываемся.

— И какую бы удивительную идею предложили вы?

— Публичной политической партии надо отказаться от того, чтобы стать правящей партией.

— Это вы всерьез? А кто же будет восстанавливать социальную справедливость?

— В Уставе партии я бы предложил зафиксировать: человек, избранный депутатом, или назначенный, или избранный в исполнительную власть, приостанавливает свое членство в любой партии. Наша работа должна быть сосредоточена на разработке программ, распространении наших убеждений, воспитании и подготовке людей, которые бы эту программу реализовывали. Тех же депутатов, тех же министров.

— Как же партия на него влиять будет, если депутат уйдет из-под ее контроля?

— Так же, как и все остальные избиратели.

— Рядовой избиратель может жаловаться, требовать отзыва депутата, а партия может и потребовать, и принять решение.

— Но потребовать не по признаку партийной дисциплины, а как от министра, как депутата. Потребовать как организованная сила. Это очень серьезно, ответственно.

— И как вы оцениваете роль интеллигенции, рабочего класса в партии?

— Сейчас для партии интеллигенция важнее.

— Важнее рабочих?

— Да. В период индустриального общества (XIX — начало ХХ века) ведущим был рабочий. Он был лишен всех политических прав. А сейчас ведь конец ХХ века — у рабочих есть политические права. Многие сетуют: «Рабочий класс не активен, спит». Неверная оценка. Если дать рабочим зарплату, никаких забастовок, никаких стачек не будет. Ради чего они будут бастовать, идти на баррикады? У них эта потребность может появиться, когда надо будет сына отправить учиться в вуз или дочь в университет. Но это — другая проблема, связанная не с заводской и фабричной жизнью, а с проникновением в информационный класс.

— Новый класс?

— Нет, не новый. Это прослойка интеллигенции перерастает свои границы.

— И, по-вашему, становится ведущим классом?

— Несомненно. Мы утверждали, что рабочим в XIX веке терять было нечего, они сами себя освободят и освободят всех остальных. Ну а теперь-то отчего будет освобождать себя рабочий? От тяжелого нетворческого труда. Но чтобы от этого освободиться, революций не надо, нужен интерес к творчеству. Человек, начинающий творить,— это уже в сущности шаг к интеллигенции. Сейчас ясно, что экономические, духовные интересы, запросы, потребности интеллигенции движут развитие общества. И то, что мы эту тенденцию не уловили, более того, установили квоты на прием в КПСС интеллигенции, и привело к тому, что у нас в 1990—1991 годах не оказалось ярких лидеров, которые бы возглавили партию и страну. Контрреволюционный переворот в 1991-м сделала интеллигенция. Не лучшая ее часть. Самая лучшая так быстро свои идеалы не отдала, не перевернулась. Но ее не было во власти.

Рабочие же отсиделись. Они стали просыпаться только тогда, когда им зарплату перестали выплачивать. Если бы им сейчас ее платили, они до сих пор поддерживали бы Ельцина и голосовали за него.

И здесь тоже надо разобраться, почему рабочие не защитили свою Советскую власть, не поддержали партию, авангардом которой они считались. Дело, мне кажется, в той ошибке, которую мы допустили после того, как у нас успешно сработала мобилизационная экономика. Мы выиграли войну, восстановили народное хозяйство. Тогда партия обо всем заботилась, все за всех решала. Мы фактически лишили людей возможности выбора, необходимости защищать свой выбор, то есть лишили возможности творить. Причем примитивным способом. У нас кто получал больше всех зарплату? Люди, занятые тяжелым физическим, опасным трудом. Конечно, компенсировать энергозатраты надо. Но надо было заботиться о том, чтобы такого труда становилось все меньше, чтобы люди стремились к более интеллектуальному делу. Не случайно бытовала присказка: «Учись, учись, учись — все равно не пригодится».

Вот почему научно-технический прогресс не пошел, переустройство жизни приобрело уродливые формы. Вот почему интеллигенция выступала против диктата партии, против советской системы, то есть оказалась в антикоммунистических рядах. Вот почему она до сих пор кричит: «Зато у нас есть свобода» — в этом была жгучая потребность. Ведь даже в семейные отношения вмешивались. Я помню, будучи секретарем парткома колхоза, сидел до двенадцати ночи, ко мне приходили из деревень... по семейным вопросам. И я ничуть не сомневался, что должен заниматься их «урегулированием». Приходили и пожилые люди, я, молодой, должен был их вразумлять. Вспоминаю с дрожью. А с другой стороны: если муж пришел домой пьяный, надо вмешаться. Идти в милицию — это позор, так было в общественном мнении. Вот и шли в партком, профком — и мы вмешивались... Может быть, и надо было этим заниматься, но мы ввели это в обязательную работу, в систему.

— Выходит, по-вашему, в новом обществе возрождение Советов невозможно? Нужны, должно быть, новые принципы управления государством, организации общества?

— Все нужно. Но прежде необходимо вернуть свободу выбора. Не такую, как сейчас, а как в 1917-м. У нас сейчас конфликтный принцип выборов: или «за», или «против». «За» этого кандидата — значит, против всех остальных. «За» этот вариант решения — значит, против всех остальных. Этот черно-белый вариант очень примитивен. А мир-то становится многоцветным.

— Вы предлагаете рейтинговый принцип?

— Конечно! Скажем, есть десять кандидатов на одно место, а нужен один. И мы делаем так, что каждый избиратель ставит не один крестик, а расставляет номера кандидатам.

— Тогда избиркомы десятилетиями будут подсчитывать итоги.

— Ничего подобного. Компьютеры работают производительнее людей. И тот, кто получает больше всего доверия большинства населения, становится президентом, председателем. Остальные займут должности в правительстве. В результате — каждый голос будет учтен. Допустим, на прошлых выборах за Ельцина проголосовал 51 процент избирателей, за Зюганова — 45. Фактически получается, что 45 процентов голосов пропали, их интересы вычеркнуты. От этого разочарование, желание протестовать. При новой системе голос каждого, его мнение учитываются. И людей приучаем не к конфликтной системе «наши-ваши», а к тому, что есть здравый смысл, здравое зерно в любых решениях. Это помогает объединению общества.

— Эти идеи вы доводите до коммунистов в той же Чишминской организации?

— Да. Но с этими мыслями, планами знакомы и другие. Потому коммунистам верят как людям, не изменившим своим убеждениям и не закосневшим. Не зря же к нам обращались главы администраций с просьбой поддержать на выборах. Есть у них и власть, есть и подчиненные, есть и деньги. Но нет авторитета — и они не уверены в успехе, если их не поддержат коммунисты. Теперь аргумент, что «я хороший хозяйственник», не действует. Нынче ему в ответ могут сказать: «Ты хороший хапуга».

— Какую задачу главной считает сейчас реском?

— Повернуть партийное движение от протестного на путь созидательный. Протестное движение — вчерашний день. Сейчас только ленивый не ругает Ельцина и не клянет нашего Рахимова. А что дальше? Мы можем повести за собой тем, что анализируем, как депутаты работают, какие предложения вносят в городские, районные Советы от имени первичной, городской огранизации, компартии. Как добиваются их решения, скольких сторонников приобрели. И учимся на фактах реальной жизни делать реальные выводы. И шаги.

Просмотров: 65

Другие статьи номера

Открывается фронт против Восточной Азии
Факты последних месяцев неоспоримы: США, попирая Устав ООН, резко активизировали военную конфронтацию в мире, причем сразу по нескольким направлениям. В декабре прошлого года они совершили вылазку в Западной Азии. Там совместно с Англией они начали регулярные варварские бомбардировки Ирака. В Европе США использовали в качестве своего орудия НАТО. 12 марта этот блок, проглотив Польшу, Чехию и Венгрию, совершил прыжок на 750 км на восток. 24 марта им развязана агрессия против Югославии. Наконец, в ближайшие недели США рассчитывают взять решающий барьер в открытии нового фронта — на этот раз против Восточной Азии. Здесь они делают ставку на милитаризацию Японии. И эта стратегия Вашингтона еще в одном регионе, до сих пор остававшаяся в тени, уже поэтому заслуживает особого внимания.
Клинтону к лицу лавры Герострата
Разбойники и воры всегда совершают свои преступления ночью. Бандитскую операцию против независимой и гордой Югославии войска НАТО начали тоже ночью... Если сравнить кадры июня 1941 года — бомбежки Минска и Киева — и кадры марта 1999 года —бомбежки Белграда и Ниша, их почти не различишь. Взрывы бомб, зарево пожаров, крики обезумевших матерей, плач детей и стоны, стоны сотен раненых.
Нам навязывают «новый мировой порядок»

В Югославии решается судьба России

То, что творят сегодня международные разбойники из стран НАТО в Югославии, является частью дьявольского плана, давно разработанного США. В прессе недавно была опубликована часть выступления президента США Клинтона на закрытом совещании Объединенного комитета начальников штабов 25 октября 1995 года. В этом выступлении Клинтон с явным самодовольством говорил следующее:

Читатели возмущены

На одном из митингов у американского посольства в связи с агрессией США и НАТО против Югославии к нам подошла женщина-сербка и попросила помочь передать в российские СМИ ее письмо-протест. Сама Зорица, как она представилась, уже обращалась в редакции нескольких газет, но всюду встречала отказ. Вот ее письмо:

Затоптали «ножками Буша»

Что общего между агрессией НАТО на Балканах и «ножками Буша»? Ответ на это однозначный: диктат США, утверждение нового миропорядка с позиции силы. С той лишь разницей, что переход от продовольственной экспансии к военной чреват более серьезными последствиями. Однако то и другое вполне разрешимо. Причем выход из сербского конфликта лежит в плоскости политических методов, разумеется, с учетом интересов России, а ее продовольственная независимость — в экономической плоскости.

Галдёж в Мариинском дворце
В номере нашей газеты от 30—31 марта в статье под названием «Посторонним вход воспрещается?» мы рассказали, что уже почти полгода в Совете Федерации РФ сидит «заяц» — бывший председатель Законодательного собрания Петербурга Ю. Кравцов, который никакого права не имеет там находиться. На следующий день после публикации вопрос о Ю. Кравцове был рассмотрен в СФ, а еще через день в Законодательное собрание Петербурга пришла информация, что с Кравцова наконец полномочия сняли, место свободно и его может занять новый председатель парламента города Питера.
Место «левшам» только в тюрьме
Весьма необычное уголовное дело будет слушаться в мае в Екатеринбурге. Перед судом предстанут мастера-самоучки, которые изобрели и изготовили уникальные образцы огнестрельного оружия.
Признание министра и негодование избирателей
Совет Мурманского областного общественного собрания объявил о решении отозвать депутата Государственной думы, бывшего министра иностранных дел России А. Козырева, сообщает ИТАР—ТАСС.
Троянский конь в стане оборонщиков
В редакцию «Правды» пришла ветхая записка на древнем пергаменте: «Борис Ельцин — выдающийся стратег и хитроумнейший тактик всех времен и народов. В считанные годы сумел опрокинуть, разбить и растоптать самую могучую в мире крепость: оборонную промышленность России. Она не только разрушена, но глубоко погребена песками голода, холода и нищеты. Наверное, президент и главнокомандующий сколотил невиданного и невидимого троянского коня. Завидую новому Гомеру. Продиктовал древний Гомер».
Самый-самый...
В начале прошлого года мне стало известно, что некая российская организация в благодарность за оказанные ей услуги построила для президентского пресс-секретаря шикарную дачу, израсходовав на это более семисот тысяч долларов. Поскольку появление такой дорогущей недвижимости у кремлевского чиновника могло бы вызвать ненужные пересуды, пресс-секретарь — а в ту пору эту должность занимал не кто иной, как Сергей Ястржембский, — попросил оценить строение в размере всего нескольких процентов от фактических затрат на его сооружение.
Все статьи номера