Главная  >  Номера газеты  >  №33 (27995) 26—29 марта 1999 года  >  Эпоха безумия и позора

Эпоха безумия и позора

№33 (27995) 26—29 марта 1999 года
1 полоса
Автор: Олег ЕГОРОВ. Кандидат философских наук. г. Электроугли, Московская область.

Расслоение интеллигенции проходило не только по линии прагматических профессий, оно затронуло и художественно-артистическую среду. Великая русская актриса П. Стрепетова в конце своего творческого и жизненного пути давала интервью, во время которого корреспондент обронил фразу: «Ведь вы всю жизнь служили искусству». На это Стрепетова ответила: «Искусству служила М. Савина (тоже великая актриса). Я служила народу».

В начале ХХ столетия паразитический слой интеллигенции превратился в замкнутую касту, которая и не хотела, и не могла отдать свой труд и знания народу. Интеллигенция организовывала различные общества для избранных, устраивала всевозможные «понедельники», «среды» и «пятницы», на которых предавалась изысканным беседам и художественным удовольствиям, а в итоге — подошла к рубежу, за которым ее ожидала катастрофа.

Полное духовное и идейное банкротство европейской и русской западнической интеллигенции точно описал великий английский драматург Б. Шоу после ее краха в 1919 году: «Они не желали реализовать Утопию для простого народа: они желали в своей собственной жизни реализовать любимые романы и стихи и, когда могли, не стесняясь, жили на доходы, которые вовсе не заработали... они заняли единственное место в обществе, где можно было обладать досугом для наслаждения высшей культурой, и превратили его в экономическую, политическую и моральную пустоту».

Советская власть впервые в истории поставила труд всей интеллигенции на службу интересам страны и народа. Такой поворот вызвал у ее паразитической прослойки бешеное сопротивление и ненависть. Интеллигенция увидела в победившем классе одних «шариковых» и таким способом выразила свое нежелание служить народной власти. Быстрее всех подобный маневр уловил рафинированный интеллигент А. Блок, до тонкости знавший психологию и пороки своего сословия. «Русской интеллигенции точно медведь на ухо наступил: мелкие страхи, мелкие словечки,— писал он в 1918 году, обращаясь к русской интеллигенции.— Если считаете всех жуликами, то одни жулики к вам и придут. На глазах сотни жуликов, а за глазами — миллионы людей, пока «непросвещенных», пока «темных». Но просветятся они не от вас».

Социалистическая социально-экономическая система открыла двери к образованию десяткам миллионов людей, которые уже через 10—15 лет образовали новый слой интеллигенции. Старая же интеллигенция, о которой писали Блок и Шоу, вынуждена была приспособиться к новым условиям жизни и принять участие в строительстве Советской страны. Воспроизводство ее на собственной основе не прекратилось (и пусть не кричат о ее поголовном уничтожении «демократы»), но новые ее поколения воспитывались в другой системе ценностей и труда. Вольно или невольно, но эта интеллигенция, параллельно с рабоче-крестьянской, длительное время работала в интересах страны и народа. И только в «перестройку» многие из ее рядов открыто заговорили о своих интеллигентско-дворянских родословных, противопоставляя себя «образованцам», как некогда их предки отделяли себя от трудового сословия (Н. Михалков, М. Миронова, А. Кончаловский, Н. Петров и другие).

Отдавая должное вкладу интеллигенции в становление советской культуры, нельзя забывать о том, что основной груз всегда несла на себе та интеллигенция, которая сформировалась в годы Советской власти и которая вышла из рабочих и крестьян. Она создала непреходящие ценности во всех областях жизни. Не будь «перестройки», эта интеллигенция никогда бы не опустилась до охаивания строя, давшего ей неизмеримо больше, чем лживые обещания «реформаторов» и политических авантюристов, если бы этим обещаниям суждено было сбыться.

Возражая Солженицыну, которого он привечал и поддерживал, К. Чуковский писал в дневнике в 1967 году, который не предназначался для печати: «В его (Солженицына) правде есть неправда: сколько среди коммунистов было восхитительных, самоотверженных, светлых людей, которые действительно создали — или пытались создать — основы для общенародного счастья. Списывать их со счета истории нельзя, так же как нельзя забывать о том, что свобода слова нужна очень ограниченному кругу людей, а большинство, даже из интеллигентов, — врачи, геологи, офицеры, летчики, архитекторы, плотники, каменщики, шоферы — делают свое дело и без нее».

В среде советской интеллигенции, тем не менее, всегда существовала категория недовольных отсутствием свободы, по-своему ими понимаемой. Из ее рядов и вышли впоследствии те, кто внес решительный вклад в контрреволюционный переворот и реставрацию. И напрасно С. Кара-Мурза объясняет предательство интеллигенции психологическим сломом.

Актер Гомиашвили, сыгравший роль Бендера в известном фильме Гайдая, в прошлом был дважды судим за уголовные деяния. В настоящее время он владеет дорогим рестораном в Москве, проклинает Советскую власть и перед телекамерой живописует, как он на игровых автоматах, дарованных ему предприимчивым немцем, «заработал» первоначальный капитал. Когда зашла речь о том, что в современной Грузии многие интеллигенты голодают, Гомиашвили сказал: «Как это можно голодать? Иди и укради». Чему же тут было «ломаться»?

В рядах перестроечной интеллигенции оказались люди, принадлежавшие к ее разным слоям,— от преподавателей научного коммунизма и партаппаратчиков до диссидентов. Такой на первый взгляд странный симбиоз объясняется тем, что «перестройка» принесла не свободу, а освобождение от гражданской ответственности и нравственного долга перед Родиной и народом, которые устами «демократов» стали именоваться «этой страной» и «быдлом».

Либеральная интеллигенция активно включилась в шумную яковлевскую кампанию по разоблачению репрессий, видя в ней свой главный козырь против сторонников социалистического строя. На этой idee fixe построена и вся аргументация в письме Лихачева. Интеллигенты в его интерпретации всегда были жертвами, а «полузнайки-образованцы» — палачами и доносчиками.

Для Лихачева и его сторонников исторической правдой является то, что укладывается в их схему, а о том, что не укладывается, они предпочитают умалчивать. Однако исторические свидетельства говорят о том, что питательной средой доносительства в дореволюционной России («святой Руси») как раз и было интеллигентское сословие. Вот что писал по этому поводу А. Блок, обозначая этапы формирования стукача в будущем интеллигенте: «Низшая школа: «Ябедничай на скверных мальчишек». Средняя школа: «Замечай за товарищем, не читает ли кто запретных книг». Высшая школа: «Заметьте, кто говорил на сходке». Государственная служба: «Следите за Ивановым и доложите мне». Чеховский учитель гимназии Беликов держал в страхе весь город не только «тоталитарным» (футлярным) образом поведения, но и готовностью в любой момент сообщить куда следует.

Как правило, вопли и стенания интеллигентов лихачевского склада отличаются показушной театральностью и дальше кухни не идут. Когда в 1905 году Н. А. Римский-Корсаков за «убеждения» был уволен из состава профессоров Петербургской консерватории, то в знак солидарности с опальным композитором консерваторию покинули ее лучшие силы: Глазунов, Лядов, Есипова, Блуменфельд. Сделал что-нибудь подобное плакальщик Лихачев, когда, скажем, в 70-е годы из СССР выслали профессора МГУ А. Зиновьева? Нет. Предпочел годами держать кукиш в кармане.

Западнические вожделения интеллигенции в конечном счете всегда сводились к жизненному комфорту и размерам гонорара, а отнюдь не к проблеме интеллектуальной свободы и независимости от «принуждений экономических». Вопроса гражданских свобод «русские гулящие люди за границей» (по Щедрину) и завзятые интеллектуалы всегда касались попутно, стороной; и пялили голодные глаза они отнюдь не на музейные реликвии и пышности театральных постановок, а торопились не на открытую лекцию в Сорбонне. Интересы их были куда прозаичнее, а жесткий прагматизм западного мира быстро рассеивал в их головах идеалистический туман. Неизменным оставалось одно: по-смердяковски высокомерное отношение к своей стране вкупе с амбициями Ивана Карамазова. И вели они себя на Западе всегда как мелкий провинциальный люд, а в России — как «белая кость».

Русская Интеллигенция с большой буквы давно дала оценку этим презренным отщепенцам. В письмах из Италии в 1878 году П. И. Чайковский писал: «Ко мне явились два субъекта: один русский, скрипач-дилетант, которого я уже давно знаю, другой тоже скрипач, итальянец. Русский прежде всего высказал мысль, что хуже России и Москвы быть ничего не может и что величайшее счастье для человека, когда он может вырваться из этой проклятой страны. Меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголке Парижа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше».

Нынешняя западническая интеллигенция, считающая себя интеллектуальной элитой, ратует не за свободу, а стре-мится создать для себя замкнутую среду со своей субкультурой и таким образом уйти от всякой ответственности перед народом и государством. Различные спонсоры и единовременные государственные подачки, приуроченные чаще всего к очередной выборной кампании, развратили интеллигентский бомонд и окончательно отучили его от систематического, напряженного творческого труда, который и является единственным условием создания подлинных духовных ценностей. Научную и художественную элиту все глубже втягивают в прожектерство, чтобы увести от реальных проблем и отгородить глухой стеной от народа. Интеллигенция вовлечена в бесконечный круговорот симпозиумов и конгрессов, презентаций и фуршетов, церемоний награждений и протокольных мероприятий, которые, как пьяная масленичная неделя, весь год не дают ей опомниться от духовного угара. Кажется, что таким способом она хочет забыться, уйти от страшной действительности. И неудивительно, что результаты этой сутолоки неутешительны. За последние 6—7 лет не сделано ни одного серьезного научного открытия или изобретения, не написано ни одной талантливой книги, не создано фильма, который можно было бы, как прежние советские, с захватывающим интересом смотреть и через 30 лет.

Охрипшими от 13-летнего крика голосами они все еще пытаются убедить наивных простачков, что «тоталитаризм» губил их таланты и заставлял писать по указке. Но когда были «открыты» «труды» всех этих кухонных философов и узников письменного стола, то оказалось, что они не заслуживают не только лавров, но даже серьезной критики.

С каждым годом сужается культурное пространство, на котором может дышать и жить подлинная интеллигенция. Громадная армия людей интеллигентных профессий — преподавателей, врачей, ученых, инженеров, работников культуры — дисквалифицирована и вынуждена заниматься несвойственным ей трудом.

Та интеллигенция, которая готовила контрреволюционный переворот и принимала участие в нем, полагала, что рыночная экономика и свобода дадут ей возможность жить зажиточно и заниматься тем, чем хочется. Но рынок предполагает спрос, а спроса на продукцию этой интеллигенции не оказалось, в том числе на труды филологов и культурологов типа Лихачева, жаловавшегося, что за рубежом его издают больше, чем на Родине. Часть этой интеллигенции еще живет иллюзией, что со временем все уладится и устроится к лучшему (без ее пота и труда). А пока она, вопреки своим убеждениям и понятиям о свободе и совести, вынуждена продаваться, участвовать в рекламе стирального порошка, кофе и пюре «кнорр», то есть пребывать, по выражению Лихачева, в «зависимости принуждений экономических».

Буржуазное государство ясно дало понять, что денег на интеллигенцию у него нет и не будет. Идея самофинансирования терпит крах. Через 5—7 лет юристов, экономистов и управленцев будет столько, что они останутся без работы, а обобранная культура перестанет плодить даже скрипачей и теноров для подземных переходов.

Перед интеллигенцией снова встанет грозный вопрос: что делать? Большая ее часть пока далека от трезвой оценки реальных перспектив своего бытия. Слишком велика инерция перестроечного мышления. Хотя рыночные иллюзии интеллигенции находятся в противоречии с очевидностью, она все еще верит в способность капиталистических отношений создать для нее нормальные условия жизни. А все бедствия объясняет неразвитостью этих отношений у нас.

Вспоминается анекдот, который приводит арабский философ Аверроэс в одном из своих сочинений. Пророк повелел некоему человеку напоить медом своего брата, страдавшего поносом, тот послушался, но понос от меда только усилился. Когда же человек обратился к пророку с жалобой, тот сказал: «Аллах правдив: лжет живот брата твоего».

Путь интеллигенции к прозрению будет долог и труден. И ей никогда не стереть из памяти людской свою вину за причастность к «нелепой эпохе безумия и позора».

Просмотров: 535

Другие статьи номера

Растлители, грабители, губители...

Все-таки неправда, что телевидение у нас показывает только порнографию. Идут же, например, иногда прекрасные советские фильмы. Оно и понятно: хоть какую-то видимость приличия надо создавать. Эдакий камуфляж. Ну а под камуфляжем...

Сфера человечности

Мы шли в театр, который, по нашему ощущению, выстоял в неравной борьбе с рынком и утвердился как проповедник настоящей театральной культуры. Открыли мы его для себя с большим опозданием — может быть, потому, что театр этот не заявляет о себе громогласно, живет и работает, не заботясь о рекламе, не кичась своими премьерами и гастрольными вояжами. Он собрал под свою крышу талантливых актеров, начисто лишенных звездной болезни, — они не мельтешат на модных тусовках, не «светятся» на телеэкране. Не побоюсь назвать этот творческий коллектив скромным. Хотя сами художественные принципы, на которых он зиждется, в свое время наделали много шума. Здесь искусство таково, что оно включает актера и зрителя в единый круг общения. В обычном театре сцена — коробочка. Помните, как Булгаков в «Театральном романе» описывает рождение драматурга: мерещится ему сквозь белую страницу как бы коробочка, и в ней горит свет, движутся те самые фигурки, которые описаны в романе. Сценическая коробка замкнута. Зритель располагается перед воображаемой четвертой стеной. Здесь же стен нет. Сам зал и сценическая площадка круглые. Ни занавеса, ни рампы, ни кулис. Сферическое пространство торжествует над кубическим. Театр так и называется — «Сфера».

На грани фола

Каждое появление Жириновского в Болгарии, а недавнее, как напомнила софийская газета «Труд», уже четвертое, вызывает у местной общественности ощущение неизбежного скандала. Такой «синдром» возник здесь еще в 1993 году, когда лидер ЛДПР впервые посетил Софию. И сразу же после прибытия ошеломил всех, заявив, что болгарам стоило бы отправить в отставку действовавшего в то время президента Желю Желева, заменив его на этом посту проживающим в Австрии болгарским бизнесменом Светославом Стоиловым.

...А табачок врозь

Польские политики продолжают публично утверждать, что Варшава станет членом Европейского союза в конце 2002 года. По их словам, такого мнения придерживается, в частности, Голландия. Правда, при этом они как-то не афишируют позицию по данному вопросу таких ведущих стран ЕС, как, например, Франция или Германия. А ведь Бонн уже неоднократно давал понять, что расширение этой европейской экономической организации на Восток не наступит в 2002 году и скорее всего можно говорить о более поздних сроках.

Италия: Разведка перед штурмом Квиринальского дворца

Оскар Луиджи Скальфаро, восьмидесятилетний президент Италии, «готовит себе тапочки и намерен отправиться на заслуженный отдых, не дожидаясь 28 мая 1999 года, когда официально завершается семилетний конституционный срок его полномочий». Так прокомментировала заявление главы государства, сделанное им во время визита в североитальянскую область Пьемонт, газета «Мессаджеро».

«Драма в кремлевском театре комедии»

Начну с заголовка «Драма в кремлевском театре комедии». Принадлежит он «Зюддойче цайтунг» — газете, бесспорно, солидной, давно обосновавшейся в тройке ведущих изданий ФРГ. Заголовок настолько меткий, настолько «припечатывающий» Ельцина и его ближайшее окружение, что нет нужды, как говорится, велосипед изобретать. Есть в нем и другая сильная сторона: он фокусирует в себе собирательное отношение к кремлевскому хозяину, оценку его моральных и физических недугов со стороны Запада.

Сурово осуждаем военных преступников

Изуверским актом каннибализма называют в Белоруссии бандитское нападение НАТО на суверенную Югославию. Сразу же после первых ракетно-бомбовых ударов по ее территории выступил с заявлением президент республики Александр Лукашенко. Он расценил начало боевых действий вооруженных сил НАТО против СРЮ как неприкрытый акт агрессии, грубо попирающий основные принципы международного правопорядка и представляющий попытку входящих в западный военно-политический блок государств присвоить себе право по-своему и исходя из своих интересов наказывать целые народы без учета норм права и морали. «Создавшуюся в результате агрессивных действий НАТО ситуацию, — подчеркнул Лукашенко, — мы рассматриваем как прямую угрозу международной безопасности и совместно с союзной Россией будем предпринимать адекватные меры».

Пульс планеты

Отозван главный военный представитель России при НАТО генерал-лейтенант Виктор Заварзин. Это решение, как сообщили в МИД, было принято в связи с началом военных действий альянса против Югославии.

Исключение из правил
Подавляющее большинство российских вузов находятся в тяжелейшем положении. Лишь немногим удалось вписаться в псевдорынок, который построили у нас псевдореформаторы. И среди тех, кто сумел это сделать,— кузница профсоюзных кадров Академия труда и социальных отношений, которая отмечает свой юбилей.
Звезды Владимира Садовникова
Всю жизнь он занимался производством оружия. Это была его профессия. За двадцать два года его руководства Воткинский завод выпустил тысячи ракет. Еще у него было хобби — коллекционировать оружие. Этим хобби он увлекся в Ижевске — оружейной столице России. В то время он, заядлый охотник, и не предполагал, что именно оружие сыграет трагическую роль в его судьбе, что жизнь закончится выстрелом.
Все статьи номера