Главная  >  Номера газеты  >  №126 (30477) 11—14 ноября 2016 года  >  «Остафьево достопамятно для моего сердца»

«Остафьево достопамятно для моего сердца»

№126 (30477) 11—14 ноября 2016 года
8 полоса
Автор: Николай МУСИЕНКО. Подольский район, Московская область.

Старые липы с шелестом заглядывают в широко распахнутое окно. Карамзин в домашнем халате сидит за столом. После минутной паузы гусиное перо вновь начинает порхать по бумаге. «Пишу теперь вступление, то есть краткую историю России и славян до того времени, с которого начинаются собственные наши летописи... а там опишу нравы, правление и религию славян, после чего начну обрабатывать русские летописи...» — делится Николай Михайлович своими замыслами с братом Василием.

НЕЗАДОЛГО до этого Карамзин женился на дочери князя Андрея Ивановича Вяземского. Событие, которое наделало в Москве много шума: невеста-то с изрядным приданым, а жених, хоть и был он к тому времени известным писателем, автором «Писем русского путешественника» и сентиментальной повести «Бедная Лиза», до сих пор жил лишь на литературные заработки. Да ещё старше невесты почти на полтора десятка лет, вдовец с маленькой дочкой на руках. Однако новобрачным было всё равно, что болтают о них в светских салонах. «Катерина Андреевна так добра и мила, что мудрено вообразить жену лучше её...» — так отзывался Николай Михайлович о своей супруге в одном из писем.

Летом 1804 года Карамзины уезжают из Первопрестольной в Остафьево — подмосковное имение Вяземских. Там, в деревенской тиши, Николай Михайлович, высочайшим повелением назначенный на должность историографа, наконец-то смог вплотную заняться главным трудом своей жизни, о чём он мечтал уже давно. «...Больно, но должно по справедливости сказать, что у нас до сего времени нет хорошей российской истории... Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна: не думаю...» — писал он ещё в 1790 году.

«Карамзин принял постриг», — судачили о нём в московских гостиных, когда он перестал там появляться. В самом деле, его комната на втором этаже роскошного остафьевского дворца напоминала монашескую келью. «Голые оштукатуренные стены, выкрашенные белой краской, широкий сосновый стол, в переднем углу под окнами стоящий, ничем не прикрытый, простой деревянный стул, несколько козлов с наложенными досками, на которых раскладены рукописи, книги, тетради, бумаги; не было ни одного шкапа, ни кресел, ни диванов, ни этажерок», — рассказывал посетивший Остафьево писатель и историк Михаил Погодин.

По воспоминаниям хозяина имения князя Петра Андреевича Вяземского, известного своей дружбою с А.С. Пушкиным, Карамзин любил гулять в старой берёзовой роще за усадебным парком, находя в «окрестной тишине, в величавой обстановке природы, в свежести и умиротворительности впечатлений особенную и глубоко объемлющую душу прелесть... Возвратившись с прогулки, завтракал он с семейством, выкуривал трубку турецкого табаку и тотчас после уходил в свой кабинет и садился за работу вплоть до самого обеда… Во время работы отдохновения у него не было, и утро его исключительно принадлежало Истории... В эти часы ничто так не сердило и не огорчало его, как посещение, от которого он не мог избавиться. Но эти посещения были очень редки. В кабинете жена его часто сиживала за работой или за книгою, а дети играли, а иногда и шумели. Он, бывало, взглянет на них, улыбаясь, скажет слово и опять примется писать».

Сюда, в Остафьево, Карамзину присылали необходимые для изучения событий времён минувших книги, манускрипты, летописи из архивов иностранной коллегии, синода, Эрмитажа, Академии наук, Московского университета, Троице-Сергиевой и Александро-Невской лавр, частных собраний, из архивов и библиотек Оксфорда, Парижа, Гёттингена. «Какую сделал я находку! — с ликованием сообщал он своему другу Александру Ивановичу Тургеневу. — Волынскую летопись, полную, доведённую до 1297 года, богатую подробностями, вовсе неизвестную... Я не спал несколько ночей от радости. Список прекрасный. Слог для знатоков любопытный. Одним словом, это сокровище!» А вот строчки из другого письма: «Сколько теперь у меня новых драгоценностей!.. Я получил из Кёнигсбергского архива в копиях все письма наших галицких князей к великому Мастеру ордена в начале ХIV века, весьма важные для хронологии и в других отношениях...»

За двенадцать лет Карамзин почти не покидал полюбившуюся ему усадьбу, создав здесь первые восемь томов знаменитой «Истории государства Российского». Единственные поездки, которые он себе позволял, — по монастырским библиотекам и отдалённым церквам, где в ризницах хранились редчайшие рукописные книги. Да ещё война с Наполеоном несколько выбила историка из привычной жизненной колеи. Под угрозой захвата Остафьева французами Николай Михайлович с чадами и домочадцами отправился сначала в Ярославль, а чуть позже — в Нижний Новгород. Как потом оказалось, сделано это было не напрасно. «Я вечор узнал по печальным известиям, что французы удостаивали деревню Климову, то есть известное тебе Остафьево, своим посещением и что происходила в нём маленькая сшибка. Тихое убежище, в котором за несколько недель тому назад родились страницы бессмертной, а может быть, и никогда не известной свету «Истории» Николая Михайловича, истории славных наших предков, было свидетелем сражения с французами...» — писал П.А. Вяземский А.И. Тургеневу.

После изгнания басурманов из пределов Отечества жизнь в Остафьеве потекла по-прежнему. Но, как говорится, ничто не вечно под луной. В начале 1816 года Карамзин уезжает в Петербург хлопотать об издании первых томов своего грандиозного труда. Пребывание на берегах Невы, вопреки первоначальным намерениям, затянулось. Судьба больше так и не одарила историка возможностью вернуться под сень остафьевских берёз и лип. Но светлые воспоминания о годах, проведённых там, он хранил до последних своих дней: «Остафьево достопамятно для моего сердца; мы там наслаждались всей приятностью жизни... там текли средние, едва ли не лучшие лета моего века, посвящённые семейству, трудам и чувствам общего доброжелательства...»

...В 1911 году прямо под окнами карамзинского кабинета был воздвигнут единственный в стране памятник книге — исторической эпопее, страница за страницей создававшейся в этом, говоря пушкинскими словами, «приюте трудов и вдохновенья». Тома, отлитые в бронзе, лежат на невысокой гранитной тумбе с барельефным портретом писателя. А двадцать пять лет назад в бывшей усадьбе Вяземских был открыт литературно-мемориальный музей «Русский Парнас». Теперь, после только что завершившейся длительной реставрации, остафьевский дворец предстаёт перед гостями во всей своей красе. И, конечно, в нём нашлось место для экспозиции, посвящённой Николаю Михайловичу Карамзину и его «Истории государства Российского».

Просмотров: 648

Другие статьи номера

10 дней календаря

11 ноября

— 1917 г. — Совнарком РСФСР принял декрет о введении восьмичасового рабочего дня.

— 195 лет со дня рождения Ф.М. Достоевского (1821—1881) — великого русского писателя.

Клён и роща

Историю эту я услышал в одном из приамурских сёл

...Шёл тысяча девятьсот восемнадцатый год. У развесистого клёна каратели банды атамана Семёнова расстреливали красного партизана.

Он гордо поднял голову и с презрением посмотрел на белобандитов, обступивших его полукольцом. За спиной партизана стояло дерево. Свежий ветерок гулял в только что распустившейся его листве. О чём-то тихо шептали ветки клёна...

Стоят на голове
С ИНТЕРЕСОМ прочла небольшую статью в недавней «Правде» (№121) «Вот он, демократический рай». Её автор, доктор технических наук Иван Никитчук, привёл очень красноречивые данные сопоставления положения дел со школами, больницами и т.п. в последний год СССР, в первый год правления Путина и сегодня. Они настолько красноречивы, что к ним даже пространного комментария не нужно: всё и так ясно. Хотелось бы, чтобы «Правда» чаще давала такого рода заметки, поскольку это «хлеб» для тех, кто ведёт агитационную работу.
Ливан в тройном прицеле враждебных пушек
Политическая неопределённость в Ливане, продолжавшаяся больше двух лет, завершилась. 31 октября депутаты парламента наконец-то избрали президента. Им стал Мишель Аун, считающийся союзником Ирана, Сирии и движения «Хезболла». Но ставить точку в затянувшемся кризисе рано.
Пульс планеты
САНТЬЯГО. Чилийская полиция вынуждена была применить силу в нижней палате парламента страны, чтобы по настоянию спикера выставить из зала заседаний работников госсектора, прорвавшихся в здание с намерением потребовать гораздо более существенного повышения зарплаты, чем то, которое предлагает кабинет министров. В итоге депутаты парламента отвергли правительственную реформу, вызвавшую недовольство участников акции протеста.
Турция: «большая чистка» набирает обороты
Очередными жертвами развёрнутой в Турции «охоты на ведьм» в начале ноября стали депутаты от прокурдской оппозиционной Партии демократии народов (ПДН) и сотрудники оппозиционной газеты «Джумхуриет».
Негласная оккупация
На повестке дня первой после варшавского саммита НАТО встречи министров обороны стран — членов альянса, которая прошла в Брюсселе, стояли вопросы переброски многонациональных батальонов в государства Прибалтики и Польшу, а также усиление присутствия в Румынии и Болгарии.
Чем оказия от конфуза отличается?

Как показывают последствия выборов президента США, для нынешних украинских политиков эти понятия почти равнозначны.

В НАРОДЕ говорят: оказия подворачивается, а конфуз случается. Накануне выборов президента США большинство украинских политиков, за исключением Саакашвили, уже приготовились после 8 ноября воспарить прямо под небеса на крыльях американской мечты по имени Хиллари, но она и тут оправдала своё прозвище Киллари (киллер).
А что вы думаете об этом проекте?
В «Правде», №103 от 16 сентября, мы опубликовали проект мемориала в память о жертвах фашистской оккупации, разработанный известным архитектором Юрием Омельченко. Кому-то может показаться это преждевременным. Ведь обществу «Поле заживо сожжённых» вместе с «Правдой» и авторами сотен опубликованных писем пока ещё не удалось добиться государственного решения на высшем уровне о создании такого всероссийского мемориала. Можно сказать, что борьба за мемориал продолжается. Однако работу академика архитектуры, захваченного выдвинутой идеей, редакция «Правды» решила представить на суд читателей. Проект, который предлагает Юрий Васильевич Омельченко, автор хотел бы включить в памятный ансамбль на Поклонной горе в Москве. Печатаем сегодня три письма из полученных редакцией откликов.
«Вот что творили эти изуверы…»

Из письма С.Я. Самуйлова руководителю красных следопытов

Первооткрывателями необыкновенной судьбы Семёна Яковлевича Самуйлова стали на смоленской земле в своё время красные следопыты Тумановской средней школы имени Героя Советского Союза К.И. Молоненкова, которыми уже много лет руководит талантливый педагог и подлинный энтузиаст краеведческой работы Эмилия Степановна Гайдукова. Приведём здесь фрагмент из адресованного ей письма Семёна Яковлевича.

Все статьи номера