Главная  >  Номера газеты  >  №115 (30466) 14—17 октября 2016 года   >  В терновом венце революции шёл 16-й год

В терновом венце революции шёл 16-й год

№115 (30466) 14—17 октября 2016 года
3 полоса
Автор: Владислав ГРОСУЛ. Главный научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук, профессор.

24 октября 1957 года на расширенном заседании учёного совета Института истории АН СССР, в то время главного исторического центра страны, тогдашний директор института А.Л. Сидоров сделал большой доклад «Экономические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции», посвящённый 40-летию исторической даты. В нём, в частности, он подчеркнул, что крупные военные поражения лета 1915 года существенно обострили ситуацию в стране. Учёный утверждал: «Осенью 1916 года всё это привело к общенациональному политическому кризису, вызвавшему мощный революционный подъём, который привёл к свержению царизма в феврале 1917 года».

«Положение грознее грозного»

Многие работы по данной теме, вышедшие после появления исследования А.Л. Сидорова, подтверждали этот его вывод. Собственно, первый звонок прозвучал ещё в 1915 году, когда в результате военных поражений Россия лишилась 15 экономически развитых западных губерний, в которых проживали 23 миллиона человек (13% населения империи). Это более половины населения тогдашней Франции, или население средней европейской страны. Богатствами этих губерний стала пользоваться противная сторона. Германия и Австро-Венгрия только усилились, тогда как Россия заметно ослабела. Лишь в Варшавском округе, занятом неприятелем, насчитывалось 4189 предприятий с 353,4 тысячи рабочих.

Летом 1916 года в результате наступления Юго-Западного фронта (Брусиловского прорыва) русской армии удалось добиться существенных успехов. В обществе стал заметен оптимизм. Но продолжался он недолго. Западному и Северному фронту не удалось добиться успеха, и вскоре настроения в обществе стали вновь мрачными. По данным видного военного эксперта генерала Н.Н. Головина (в будущем эмигранта), потери 1916 года составляли более 2 миллионов убитых и раненых и 344 тысячи пленных. Он даже один из разделов своей книги о Первой мировой войне назвал «Надлом духа в стране». Действительно, это была одна из характерных черт разразившегося масштабного кризиса, охватившего экономику, социальные отношения, идеологию, политику.

Уже 15 (28) августа 1916 года один из лидеров октябристов, А.И. Гучков, возглавлявший Центральный военно-промышленный комитет, направил письмо начальнику штаба Ставки генералу В.М. Алексееву, где прямо писал: «Ведь в тылу идёт полный развал, ведь власть гниёт на корню». Далее он обрушивался на председателя правительства Штюрмера, у которого репутация если не готового предателя, то готового предать, и на некоторых членов правительства, отвечавших за развитие промышленности, транспорта, сельского хозяйства и продовольствия. Гучков предрекал, что события «при повышенном настроении народных масс, особенно рабочих масс, могут послужить первой искрой пожара, размеры которого никто не может ни предвидеть, ни локализовать». Он также не видел радужных перспектив и после окончания войны, во всём обвиняя тогдашнюю власть. Примечательно, что это письмо было написано тогда, когда вся страна жила под впечатлением блестящих результатов Брусиловского прорыва.

С осени подобного рода тревожные письма стали типичными. Так, 4 октября 1916 года депутат IV Государственной думы В.В. Лашкевич писал из Петрограда: «Положение грознее грозного. Сейчас у нас нет хлеба, нет так называемых видимых запасов его… Сердце щемит. Общее положение грозит катастрофой в недалёком будущем».

На следующий день, 5 октября, князь Г.Н. Трубецкой, опытный дипломат, сообщал из Москвы в Кисловодск бывшему министру иностранных дел С.Д. Сазонову: «Одно несомненно — это общее недовольство, которое настолько велико, что стирает границы партий и дошло до острого напряжения… Всё это, а главное — обостряющаяся продовольственная неурядица, сгущает грозовые тучи. Избави Боже нас от потрясений».

Подтверждалось известное пророчество Владимира Маяковского: «В терновом венце революций грядёт шестнадцатый год».

Экономика не выдерживала нагрузок

Начиная с конца 1916 года хозяйственные трудности настолько обострились, что промышленность оказалась не только не в состоянии справиться с обеспечением потребностей гражданского населения, но не снабжала и фронта. Недостаток металла стал подрывать военную промышленность. Что касается текстильной промышленности, то её участие в поставках казне поднялось с 25% продукции в первый год войны до 85% в начале 1917 года. Текстильная промышленность, таким образом, также в основном работала на армию, создавая серьёзные проблемы для гражданского населения. Кризис затронул шерстяную и кожевенную отрасли.

Хорошо известна статистика о закрывшихся и открывшихся предприятиях с 1913 по 1917 год. Если в 1913 году прекратило свою деятельность 21 предприятие, в 1914-м — 356, а в 1915-м — 573, то в 1916 году таких предприятий было 298. Что касает-ся вновь открытых предприятий, то в 1913 году их было 31, в 1914-м — 215, в 1915-м — 187, а в 1916-м — 276. Современные исследователи считают, что в конце 1916 года экономика страны достигла предела мобилизации производственных мощностей и накапливание кризисных явлений в этой сфере во многом стало причиной политического кризиса в России.

Эти проблемы проявлялись в разных областях хозяйственной деятельности, в том числе на транспорте, прежде всего железнодорожном. Ещё накануне войны были отмечены немалые изъяны русских железных до-рог. С точки зрения интересов армии они заключались прежде всего в недостаточной пропускной способности, что заметно тормозило массовую мобилизацию. Железнодорожный транспорт перед войной не справлялся с ростом перевозок. С началом войны и проведением мобилизации произошло резкое сокращение перевозок коммерческих грузов, что сразу повли-яло на всю хозяйственную жизнь страны. Следствием стали рост дороговизны и развитие спекуляции.

Проблемы на железнодорожном транспорте усилились во второй половине 1914 года, сразу с началом войны. Ситуация продолжала ухудшаться в январе — феврале 1915 года. Осо-бенно остро ощущался недостаток вагонов и паровозов. Массовая эвакуация вызвала острый кризис осенью и зимой 1915 года на дорогах тыла. Несмотря на строительство новых путей, поставки новых паровозов и вагонов, ситуация на железнодорожном транспорте продолжала оставаться сложной. В 1916 году резко снизилось поступление новых и восстановленных вагонов и паровозов, свидетельствуя, по словам А.Л. Сидорова, «об ухудшении общей экономической конъюнктуры в стране». Если на 31 декабря 1915 года имелось 20,7 тысячи паровозов всех видов и около 576 тысяч вагонов, то на 31 декабря 1916-го осталось 16,8 тысячи паровозов и немногим более 463 тысяч вагонов. Следовательно, количество паровозов и вагонов за год сократилось на 20%.

На транспорте начиналась самая настоящая разруха, отражая общее положение всего хозяйства страны. Всё более ощущалась нехватка паровозов, вагонов и рельсов, всё больше становилось железнодорожных станций, закрытых для приёма грузов, что вело к заметному снижению производительности железных дорог. Со второй половины 1916 года появился постоянный недогруз угля и дров, ухудшился ремонт составов и путей, на железнодорожных станциях всё больше скапливалось залежей грузов. Подробно разобрав ситуацию на железнодорожном транспорте, А.Л. Сидоров пришёл к следующему выводу: «Кризис железных дорог в царской России являлся не только дискредитацией методов управления государственной машины помещичьего правительства, но и предвестником общего краха капиталистического хозяйства».

Проблемы железных дорог вызвали серьёзный топливный кризис. С осени 1916 года усиливается недогруз топлива. В августе он составлял 27%, в сентябре повысился до 32%, а в октябре достиг 37,4%. Особенно топливный кризис обострился в Москве и Петрограде. Недостаточной была заготовка дров, истощились запасы угля и нефти, хотя потребности в них колоссально возросли.

Обезлюдевшая деревня

Постоянные мобилизации резко сократили численность трудоспособного населения деревни. Данные по 50 губерниям и областям страны показывают: призванные в армию составили 47,4% всего трудоспособного мужского населения сельской местности. Причём число семейств без работников постоянно возрастало. Несмотря на широкое использование в сельском хозяйстве труда военнопленных, численность которых к осени 1916 года превысила 1 миллион 100 тысяч человек, восполнить недостаток рабочих рук не удавалось. Резко сократилось поступление сельскохозяйственной техники, значительная часть которой прежде ввозилась из-за рубежа. В самой же России её производство во время войны уменьшилось в два раза по сравнению с 1913 годом.

Деградация сельского хозяйства во время войны видна по всем основным показателям: сокращение рабочего скота, значительное уменьшение вносимых удобрений, значительное сокращение посевных площадей, снижение урожайности, катастрофическое падение экспорта хлеба. В 1914—1916 годах экспорт зерна в среднем составлял 26 миллионов пудов, тогда как до войны он доходил до 665 миллионов пудов, то есть упал почти в 26 раз. В крестьянских хозяйствах посевная площадь под зерново-бобовыми культурами сократилась с 1914 по 1916 год с 77,3 миллиона десятин до 62,28 миллиона, то есть на 11,7%, одновременно в помещичьих хозяйствах посевы сократились в это время на 22,3%. По данным А.М. Анфимова, автора специального исследования российской деревни во время Первой мировой войны, валовой сбор зерна в 1916 году сократился по сравнению с 1913 годом на 27,2%, а количество товарного хлеба уменьшилось даже на 32,6%.

Недостаток продовольствия, рост цен на продукты питания были постоянными спутниками всего периода войны. Только в 1915 году цена на хлеб подскочила в четыре раза. В 1916-м продовольственные волнения охватили буквально всю страну. В правительственных кругах даже появились планы назначения продовольственного диктатора, который бы руководил всеми вопросами продовольствия армии и тыла. В конце года дефицит хлеба приобрёл такие размеры, что вывести страну из этого кризиса уже не удавалось, хотя ряд специалистов утверждают, что запасов продовольствия в России было достаточно, но расстройство транспортной системы уже не позволяло доставлять хлеб в районы потребления. Введение же принудительных поставок привело к массовому сокрытию крестьянами своих хлебных запасов: они стремились реализовать их по свободным ценам. Но этому мешала деградация внутреннего рынка.

Банкиры и заводчики наживались на войне

Неурядицы не миновали и другие стороны экономической жизни страны. Прежде всего пострадал фондовый рынок. Паника охватила биржи уже в июле 1914 года. Сразу же возникло расстройство кредита в Петербурге и Москве. Значительно вздорожала иностранная валюта. 19 июля было решено приостановить работу Санкт-Петербургской биржи. В 1915 году ситуация несколько стабилизировалась: владельцы многих предприятий благодаря военным заказам получили заметную прибыль, на денежном рынке появился избыток свободных средств.

В 1916 году министерство финансов даже пришло к заключению о возможности открыть фондовую биржу, поскольку фондовый рынок достаточно окреп. Торжественное открытие Петроградской фондовой биржи состоялось 24 января 1917 года. Но к этому времени из обращения уже исчезли золотые, затем серебряные, а потом и медные монеты, произошла их замена бумажными деньгами. В экономике снова возник дефицит денежной наличности. Для укрепления финансового положения царское правительство прибегло к новым налогам, как косвенным, так и прямым, а также к внутренним займам. Было решено отказаться от продажи водки, что в области финансов имело больше негативных последствий, нежели положительных. Реальная покупательная способность рубля к 1917 году упала по сравнению с довоенным уровнем вчетверо.

Современные исследователи рассматривают экономический фактор как весьма важный в нарастании социального конфликта в России. Они отмечают ухудшение питания, конфликт между городом и деревней, рост цен, падение реальной заработной платы. Одновременно увеличивалась социальная поляризация. Большие военные заказы плюс сильнейший рост цен обеспечивали крупным капиталистам огромные прибыли. Увеличилось накопление капиталов. Усиление влияния банков позволяет исследователям говорить об их всевластии.

И это всё происходило на фоне массового обнищания большинства населения страны, что не могло не усилить социальную напряжённость. Как отмечают исследователи, «произошло переключение буржуазии с общегосударственных интересов на узкоклассовые и эгоистические, что привело к падению доверия к ней как со стороны властных структур, так и населения». Не случайно один из идеологов русского дворянства, видный психиатр П.И. Ковалевский оставил следующее свидетельство: «Прежние помещики, имея рабов, своею кровью защищали отечество, нынешние капиталисты не желают жертвовать своею кровью. Они не прочь на боевом поле видеть дворян и крестьян, но не для защиты нации, а для защиты своих капиталов».

Но и крупные финансисты предчувствовали серьёзные изменения в стране. В конце 1916 года один из самых влиятельных среди них, А.И. Путилов, в беседе с послом Франции в России М. Палеологом предсказывал «разрушительную революцию». Подобные же мысли характерны и для другого представителя российского капитала, М.П. Рябушинского: «Мы переживаем трагическое время, и декабрь 1916 года в истории России навсегда оставит память противоположности интересов родины и правительства. Темно будущее». Российская экономика оказалась неспособной выдержать перегрузки, связанные с войной и, как подчёркивал В.И. Бовыкин, «капитализм в России оказался… дискредитированным как экономическая система».

Вставал проклятьем заклеймённый

Настроения рабочей массы России эпохи Первой мировой войны хорошо изучены. Убедительно показаны их изменения от проявления веры в победу России до катастрофической потери доверия к государственной власти. Уже в 1915 году «народное потребление» сократилось на 25%, а в 1916-м — на 43%. Цены на продукты питания по сравнению с довоенным уровнем поднялись в стране в среднем в 3—4 раза. Особенно подорожали одежда и обувь. К февралю 1917 года стоимость жизни рабочей семьи в связи с дороговизной выросла в 4 раза по сравнению с довоенным временем. В промышленности, вопреки законодательству, рабочий день обычно составлял 12 часов, а нередко доходил до 14—16 часов. Перегрузка на производстве влекла за собой рост травматизма и заболеваний. В Петрограде заболеваемость рабочих возросла с 0,5% в 1915 году до 10% в 1917-м. В 1916 году заработок рабочих был в среднем в три раза ниже, чем у служащих на предприятиях, и в 15 раз меньше, чем у директоров и управляющих.

Ухудшение материального положения рабочих повлекло за собой значительный подъём рабочего движения. Если во второй половине 1914 года в стране отмечено лишь 170 стачек, то в 1915 году их количество возросло до 1928, то есть увеличилось более чем в 10 раз, а в 1916-м число стачек выросло до 2417, в них участвовали более 1 миллиона 558 тысяч наёмных работников. Стачечники выступали за повышение заработной платы, протестовали против дороговизны и продовольственных трудностей. Всё чаще забастовщики выдвигали откровенно политические требования, обращённые к властям. В военные месяцы 1914 года в таких стачках участвовали лишь 12 тысяч человек, в 1915-м — уже более 165 тысяч, а в 1916-м — более 273 тысяч человек. И это при том, что уже в начале войны был издан указ, ужесточавший наказания за стачки.

Интересно сравнить масштаб забастовочного движения в России и основных воюющих странах Европы: к концу 1916 года количество стачек в России было в 2,2 раза больше, чем в Англии, в 11,4 раза больше, чем в Германии, и в 70 раз больше, чем во Франции. Начались массовые выступления против дороговизны. Весной 1916 года в Петроградской городской думе прозвучали тревожные слова: «Мы накануне голодного дня, за которым последует голодный бунт». Против дефицита и дороговизны предметов первой необходимости были направлены не только стачки и демонстрации, но и столкновения населения с торговцами, хозяевами магазинов и складов. В них обычно активную роль играли женщины, такие протесты часто называли бабьими бунтами. Такие выступления были не только в столицах, но и во многих других городах и посёлках страны. В 1916 году, по официальным данным, их количество выросло в 13 раз (с 23 до 288).

Эти выступления заметно встревожили жандармских начальников. Не случайно 25 января 1917 года в агентурном донесении из Петрограда сообщалось: «Подобного рода стихийные выступления голодных масс явятся первым и последним этапом по пути к началу бессмысленных и беспощадных эксцессов самой ужасной из всех — анархической революции…» Эти слова были сказаны за месяц до Февральской революции.

Несмотря на то, что с 1913 по 1917 год численность рабочих в стране сократилась с 18,2 миллиона человек до 15,2 миллиона, пролетариат оставался мощной, достаточно организованной оппозиционной силой. Сокращение его общей численности произошло прежде всего за счёт сельскохозяйственных рабочих (с 6,5 до 4,5 миллиона человек) и чернорабочих (с 3,3 до 2,1 миллиона человек). Зато в крупной промышленности численность рабочих за это время возросла с 3,1 до почти 3,5 миллиона человек, а на транспорте — с 824 до 839 тысяч человек. Следовательно, число квалифицированных рабочих выросло.

В пролетарской среде заметно росло влияние революционных партий, особенно большевиков, постоянно занимавших антивоенные позиции и продвигавших идею пролетарской революции в России. С осени 1916 года забастовки в Петрограде приобрели отчётливо выраженный политический характер. 17—20 октября прошли забастовки на ряде крупных заводов города, в которых участвовали более 75 тысяч человек. Через десять дней организуется новая политическая забастовка, её участники протестовали против суда над балтийскими матросами-большевиками. В ней участвовали более 79 тысяч человек.

Однако не агитация была главным фактором усиления протеста, а реальное социально-экономическое положение. Центральный военно-промышленный комитет 28 июля 1916 года отмечал: «Настроения рабочих весьма далеки от разрушительных тенденций, что убедительно показала война, однако у них отмечается снижение патриотического духа, озлобление». Но через три месяца, в октябре 1916 года, из недр того же комитета вышла записка членов его Рабочей группы уже иного содержания: «Как бы те или иные течения в рабочей среде ни относились к войне, полнейшая неизвестность относительно её целей, опасения, что война ведётся во имя завоевательных задач, не встречающих никакого отклика в рабочей среде, — всё это вместе рождает естественную тревогу, что страшные жертвы народа идут на неправое дело, что народ подвергается истощению не во имя самозащиты, а во имя интересов, чуждых и враждебных народу».

Недовольство всё более охватывало и деревню. Полицейские власти сообщали, что крестьяне «всё ждут не дождутся, когда же, наконец, окончится эта проклятая война». В донесении Петроградского губернского жандармского управления за октябрь 1916 года сообщалось: «В деревнях наблюдается революционное брожение вроде того, которое имело место в 1905—1907 гг.».

Оппозиционные настроения, естественно, не могли не затронуть армию, причём как тыловые части, так и действующую армию, располагавшуюся на фронте. К 1917 году армия столкнулась с серьёзными проблемами пополнения живой силой. Это казалось удивительным, поскольку среди воюющих держав Россия занимала первое место по численности населения. Более того, за всю войну было мобилизовано 8,7% её населения, тогда как во Франции — 17%, в Германии — 20,7%, в Австро-Венгрии — 17,1%. Но в России, где 83% населения проживало в сельской местности, были большие семьи, где процент взрослых мужчин был меньшим, чем в указанных воюющих странах.

В декабре 1916 года отказались выехать на фронт и оказали вооружённое сопротивление солдаты 12-го Кавказского стрелкового полка, располагавшегося в Аккермане, а 21—23 февраля 1917 года вспыхнуло восстание на распределительном пункте бендеровского гарнизона. Восстания солдат вспыхнули также на распределительных пунктах в Гомеле и Кременчуге. Дело дошло до того, что во время декабрьских боёв 1916 года на Рижском плацдарме отказались наступать солдаты 2-го Сибирского корпуса. Целого корпуса! К концу 1916 года число дезертиров в армии достигло 1,5 миллиона человек. По наблюдениям военной цензуры, к октябрю 1916 года «произошёл какой-то перелом в настроениях армии в худшую сторону». Антивоенные настроения всё больше охватывали солдат петроградского гарнизона. По сведениям охранки, гарнизон столицы «не верит в успех русского оружия и находит, что продолжение войны бесполезно». А когда вспыхнула октябрьская стачка в Петрограде, то солдаты 181-го запасного полка поддержали рабочих во время столкновения с полицией на Выборгской стороне.

Вообще, смыкание армии и протестующего народа становилось всё более частым. О сочувствии солдат населению во время «продовольственных выступлений» 1916 года, вылившемся в неповиновение распоряжениям высших офицеров, говорится в документах о событиях в Канавине и Гордеевке Нижегородской губернии, на станции Тихорецкой Кубанской области, в Семипалатинске и в других местах. Нехватка продовольствия стала быстро расширять круг противников войны, приверженцами которой народ всё чаще стал называть купцов и торговцев, наживавшихся на постоянном вздутии цен. 3 ноября 1916 года начальник Московского жандармского управления в связи с нехваткой хлеба в текстильном селе Озерки Коломенского уезда доносил: «Сразу и очень резко послышалось недовольство войной».

Верхи не могли управлять по-старому

«Петроградский обыватель, — свидетельствовала охранка, — с восторгом приветствует всякое проявление оппозиции, будет ли она направлена на городское самоуправление или на кондукторшу трамвая, на министров, на правительство или на немцев — всё равно». Общественные настроения становились всё более и более оппозиционными. По свидетельству генерала Н.Н. Головина, «все представители русской интеллигенции были отброшены к концу 1916 года правительством в лагерь оппозиции. И в результате вместо того, чтобы слышать из уст представителей своих более образованных классов слова бодрости и разъяснения, народные массы слышали только критику, осуждение и предсказания неминуемой катастрофы».

29 октября 1916 года будущий председатель Временного правительства, а тогда главноуполномоченный Всероссийского земского союза князь Г.Е. Львов направил письмо председателю Государственной думы М.В. Родзянко. В нём он прежде всего сообщил о состоявшейся 26 октября в Москве встрече председателей губернских земских управ, посвящённой вопросам продовольственного дела, но во время которой было подвергнуто обсуждению «общее тревожное политическое положение страны». И далее Львов изложил итоги их «единодушного мнения», носившие антиправительственный характер до такой степени, что прямо говорилось: «правительственная политика дала свои роковые плоды». Правительству бросался упрёк в нежелании пойти на совместную работу с Государственной думой. Прямо писалось: «Разъединённые, противоречивые, лишённые определённого плана и мысли действия и распоряжения правительственной власти неуклонно увеличивают общую дезорганизацию всех сторон государственной жизни». Подчёркивалось, что все распоряжения высшей власти как бы направлены к особой цели: ещё больше запутать тяжёлое положение страны и привести к преступной растрате её людских и материальных сил.

Львов счёл необходимым сообщить председателю Думы о «мучительных и страшных подозрениях и зловещих слухах о предательстве и измене, о тайных силах, работающих в пользу Германии». Несколько далее он прямо писал о том, что «вражеская рука тайно влияет на направление хода наших государственных дел». В письме также сообщалось о слухах по поводу нежелания правительства продолжать дальнейшую борьбу, прекратить войну и заключить сепаратный мир. Львов довёл до сведения Родзянко мнение председателей губернских земских управ продолжать войну до конечной победы вместе с союзниками, заверял председателя Думы в их поддержке в деле создания правительства, способного объединить все живые народные силы и привести родину к победе.

Через два дня после написания этого письма, 1 ноября 1916 года, последовало нашумевшее выступление лидера кадетов П.Н. Милюкова на V сессии Государственной думы, задавшегося вопросом: «Глупость или измена?» — и прямо заявившего: «Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе». Во время этого выступления один из лидеров Союза русского народа Н.Е. Марков спросил оратора: «А ваша речь — глупость или измена?» Но эта речь мало отличалась от письма Г.Е. Львова. К тому же ею Милюков задал тон для думских выступлений ведущих лидеров либеральной оппозиции С.И. Шидловского, И.Н. Ефремова, В.А. Маклакова.

В ноябрьские дни 1916 года лозунг создания «ответственного министерства» стал общим лозунгом всей либеральной оппозиции. Конфликт между исполнительной и представительной ветвями власти достиг точки кипения. Но особенность момента состояла в том, что правительство не оправдало ожиданий и консервативного лагеря. Впрочем, консерваторы не могли предложить эффективных мер по выводу страны из системного кризиса и спасения самодержавия от краха. В те же дни произошло ещё одно важное событие: в открытую оппозицию к правительству перешёл Государственный совет. Между тем он был создан в качестве верхней палаты так называемого российского парламента для того, чтобы гасить инициативы Государственной думы. Но впервые обе палаты выступили вместе. Изоляция императорской власти становилась всё более ощутимой и не могла не отразиться на общих настроениях в стране.

Как писал генерал Н.Н. Головин, «выражение всеобщего недовольства, окончательное падение авторитета власти, предчувствие, даже уверенность в надвигающейся страшной катастрофе можно прочесть решительно во всех мемуарах, относящихся к этому времени. Во всех слоях общества и народа ползли слухи один мрачнее другого. Почти открыто говорили о необходимости династического переворота». Один из лидеров кадетов В.А. Маклаков 27 декабря писал о падении престижа династии и среди прочего отмечал: «Но бесспорно то, что сейчас в умах и душах русского народа происходит самая ужасная революция, какая когда-либо имела место в истории. Это не революция, это катастрофа, рушится целое вековое миросозерцание, вера народа в царя, в правду». Мрачные пророчества звучали и со стороны духовенства.

Подобные настроения сразу зафиксировали и за рубежом, прежде всего в странах союзной Антанты. 15 ноября 1916 года великий князь Михаил Михайлович, проживавший в Лондоне с 1891 года, направил письмо Николаю II: «Я только что возвратился из Букингемского дворца. Жоржи (английский король Георг. — В.Г.) очень огорчён политическим положением в России. Агенты Интеллидженс сервис, обычно очень хорошо осведомлённые, предсказывают в ближайшем будущем в России революцию. Я искренне надеюсь, Ники, что ты найдёшь возможным удовлетворить справедливые требования народа, пока ещё не поздно».

Приближение революции осенью 1916 года видели и члены императорской фамилии. 11 ноября великий князь Георгий Михайлович после посещения ставки генерала Брусилова в письме Николаю II писал: «Если в течение ближайших двух недель не будет создано новое правительство, ответственное в своих действиях перед Государственной думой, мы все погибнем…» Более того, великий князь Николай Михайлович, генерал и историк, который в литературе рассматривается как лидер великокняжеской фронды, 1 января 1917 года был выслан из Петрограда. Сложные были отношения императора с великим князем Николаем Николаевичем, бывшим верховным главнокомандующим русской армией. В литературе есть упоминания о том, что он поддерживал отношения с противниками Николая II. Обострение отношений внутри самой императорской фамилии стало отражением усиливавшегося политического кризиса в стране и всё большей изоляции, в которой оказался император.

Революционная ситуация

Всё более усиливавшийся кризис 1916 года повлиял на деятельность политических партий, в том числе и большевиков, ушедших с началом войны в глубокое подполье. Руководство партии находилось в эмиграции, а многие видные её члены — в тюрьмах и ссылке. В конце 1916 года оживляет свою деятельность Русское бюро партии во главе с А.Г. Шляпниковым, вернувшимся в Петроград и возглавившим работу большевиков внутри самой России. В Петрограде из известных большевиков в это время работают В.М. Молотов, М.И. Калинин, П.А. Залуцкий, В.Н. Залежский, Н.А. Угланов, В.Я. Чубарь и др.

Общенациональный политический кризис вскоре перерос в революцию, во вторую русскую революцию, приближение которой основательно ощущалось в канун 1917 года. Война, конечно, приблизила наступление революции. Не случайно В.И. Ленин называл её «могучим ускорителем». Но действовали и более долговременные факторы. Всё более обострялся аграрный вопрос, который нельзя сводить только к малоземелью. Увеличивалась плата за аренду (а к моменту начала войны до четверти помещичьей пашни сдавалось в аренду крестьянам), давили налоги, обострялись отношения внутри сельского общества, а города не могли поглощать излишки рабочих рук деревни.

Обострялся и рабочий вопрос, как и национальный. К ним добавлялись и другие сложные проблемы. Всё это в совокупности привело к двум революциям 1917 года.

Просмотров: 1066

Другие статьи номера

Антибиотики без рецептов: «за» и «против»
Антибиотики — одно из самых удивительных изобретений человека, которое можно сравнить по значимости с изобретением колеса или бумаги. Ещё каких-то 90 лет назад такие болезни, как туберкулёз, воспаление лёгких, дизентерия, грозили больному почти неминуемой смертью. Эти и другие страшные болезни были побеждены антибиотиками. Но их бесконтрольное использование может нанести серьёзный урон здоровью не только отдельного больного, но и нации в целом, о чём постоянно твердят специалисты. Однако в результате «оптимизации» здраво-охранения произошло резкое снижение доступности квалифицированной медицинской помощи, приведшее к тому, что огромное число россиян занимается самолечением с использованием антибиотиков.
Сверхинтеллект погубит человечество?

РАЗВИТИЕ искусственного интеллекта может грозить человечеству полным уничтожением уже через 60 лет. Так считает шведский философ, преподаватель из Оксфорда Ник Бостром, передаёт агентство «Регнум» со ссылкой на телеканал «360».

Наследники Герострата
Каждый рабочий день исполнительного директора Самарского союза художников «Палитра» Ирины Маслаковой начинает с одной и той же надоевшей и унизительной процедуры. Она освобождает многочисленные банки и склянки от воды, которая натекает за ночь через фундамент в подвальное помещение музея. Дом купца П.А. Сидорова, в котором он расположен, — это памятник культурного наследия. Он же достойный памятник наплевательскому отношению местной власти к художникам, картины которых здесь находятся, и к народным умельцам, изделия которых радуют глаз.
Алеппо: жезл для нового Паулюса?
В Сирии Алеппо часто с почтением называют «наш Сталинград». Внешнее сходство очевидно — в восточной части этого крупнейшего сирийского города в «котле» заперты войска антиправительственной вооружённой оппозиции. Соединённые Штаты оказывают им массированную военную, политическую и дипломатическую поддержку. Но правительственная армия продолжает наступление: метр за метром прогрызая глубокоэшелонированную оборону противника, войска президента Асада сжимают смертельное кольцо.
Испания: партия Рахоя погрязла в коррупции
В Испании начались судебные слушания, которые уже окрестили процессом года. На скамье подсудимых — около 40 человек, обвиняемых в причастности к коррупционным преступлениям, в том числе и скандально известный бизнесмен Франсиско Корреа по прозвищу «Крёстный отец». По данным следствия, в обмен на взятки депутатам от правящей с 2011 года «Народной партии» он получал выгодные контракты от государства, сообщает агентство «Рейтер».
Пульс планеты
БУЭНОС-АЙРЕС. Тысячи человек собрались в аргентинской столице у здания парламента, чтобы выразить протест против захлестнувшей страну преступности. Многие манифестанты пришли на акцию с портретами своих близких, погибших от рук людей, оставшихся в итоге безнаказанными. Как считают демонстранты, по заслугам карать преступников не позволяет коррупция. По данным американских экспертов, занимающихся статистикой совершаемых в Аргентине злодеяний, в этом году в стране наблюдается всплеск вторжений в частную собственность, уличных грабежей и разбойных нападений.
Показательный разгром оппозиции
Наступление на оппозицию, начатое в прошлом году властями Таджикистана, продолжается. В международный розыск объявлен лидер запрещённой Партии исламского возрождения (ПИВТ) Мухиддин Кабири. Одновременно с этим в стране судят адвокатов, осмелившихся защищать неугодных политиков.
Железнодорожная перспектива

К2025 ГОДУ протяжённость железных дорог в Китае составит около 175 тысяч километров. В частности, длина скоростных железнодорожных магистралей удвоится по сравнению с 2015 годом и достигнет почти 38 тысяч километров. Об этом говорится в опубликованном недавно долгосрочном плане развития железнодорожной сети в КНР.

КПУ остаётся боевым отрядом комдвижения
Как отмечалось на внеочередном 52-м съезде Коммунистической партии Украины, состоявшемся 1 октября на фоне реальной угрозы окончательного запрещения КПУ, лидеры партии постоянно принимают активное участие в различных международных форумах левых сил, чтобы привлечь внимание международной общественности к угрожающей делу мира ситуации, сложившейся на Украине.
Нажива на чужом горе
МОЕМУ ВОЗМУЩЕНИЮ нет предела. 23 июля этого года в дверь нашего дома постучалось горе. Умер мой горячо любимый муж Максим Фёдорович Декобаев 1955 года рождения. Смерть произошла внезапно. Когда ему стало плохо, я не знала, что делать. Вызвала «скорую помощь», бригада добиралась до нас в течение 40 минут. Приехавший доктор померил давление и вынес вердикт: мол, вызываете по всяким пустякам. «Скорая» уехала. А мужу становилось всё хуже. У него закружилась голова, он упал, сильно ушибся.
Все статьи номера