Солдат, ты плачешь?..

Солдат, ты плачешь?..

№113 (30756) 16— 17 октября 2018 года
4 полоса
Автор: Анна ПОЛТАВЧЕНКО. г. Киев.

— Меня, можно сказать, убили при штурме Берлина... Ребята щупают пульс на сонной артерии — живой ещё. Такие ребята — разве их забудешь... Я в медсанбате безнадёгой лежал с 28 апреля по 9 мая. А потом, по приказу Сталина, была перешита колея до Франкфурта-на-Одере, подогнали поезд Центрального клинического госпиталя Красной Армии. В него помещали самых тяжелораненых, куда попал и я. Получилось так, что Москва мне подарила вторую жизнь, потому что никакой надежды не оставалось...

В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ он много тосковал. Происходящие на Украине трагические события окрасили присущую ему светлую грусть в тёмные тона печали. Нацизм, на этот раз доморощенный, беспрепятственно терзает его родную землю. Он сражался с ним, как мог, но понимал: победа придёт ещё не скоро. А когда наступила нынешняя осень, он примкнул к плывущему в вечность клину гамзатовских журавлей. «И в том строю есть промежуток малый, быть может, это место для меня...»

13 сентября ушёл из жизни последний классик украинской советской литературы Александр Александрович Сизоненко. Лауреат Государственной премии УССР им. Т.Г. Шевченко, премии им. В.И. Ленина ЦК Компартии Украины, премий им. И.С. Нечуя-Левицкого, Ю.И. Яновского, «Золотой колос», «Прохоровское поле» (Россия). Кавалер орденов Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени и ордена Дружбы (Россия).

Всего неделю не дожил он до своего 95-летия. Не выдержал... Устал... Теперь сентябрь, который подарил нам писателя в 1923 году, полностью принадлежит Александру Сизоненко.

Новоалександровка — степное село в Баштанском районе Николаевской области. Ни садов, ни реки, даже местный пруд пятнадцать лет стоял высохшим и его перепахали. Но Александр Сизоненко родился именно там, и лучшего места на земле для него не было. «Сколько я буду тебя любить, столько и буду человеком!» — с сыновней нежностью обращался он к степной Новоалександровке. Только там радовались каждому его приезду — до слёз, до растерянности, до самозабвения. Там, в белой хате его родителей, построенной в 1927 году всем селом.

А вот — большой снимок с надписью: «Выпуск Баштанской средней школы им. Т.Г. Шевченко. 1940 — 41 гг.». На нём — юный Сашко Сизоненко и его однокашники, ещё не ведающие, что их выпускной бал совпадёт с началом самой страшной войны.

«Ночью наше село охватили зарева пожарищ, и в степи грянул бой, жестокий и скоротечный, — продолжался, может, с час и затих... На рассвете, примчавшись на то место, мы натолкнулись около древнего кургана с каменной бабой на погибших красноармейцев. Они лежали в подсолнухах на своём рубеже, занявшие оборону, чтобы не пропустить фашистскую мотопехоту: на станции Грейгово, как нам рассказали потом, расположился штаб 18-й армии первого формирования, пропуская через переезд и железную дорогу к Днепровским переправам войска, артиллерию и обозы, двигавшиеся ночью и днём в долину Ингульца, на Снегирёвку. Кадровые красноармейцы лежали на своём последнем рубеже, молодые, все как один стриженые, в запылённых и потных гимнастёрках... Кто упал навзничь, срезанный автоматной или пулемётной очередью, тот глядел в небо, и это нас, вчерашних школьников, поразило: мы были уверены, что мёртвые прежде всего закрывают глаза. А тут они с открытыми глазами, глядели не мигая, и будто хотели что-то сказать, да не могли вспомнить... А те, кто лежал ничком, будто спали, устав на длительных маршах от самой границы и в кровавых боях. Каждый из них, зажав в руках оружие, всем своим видом как бы говорил нам: «Вот! Сделал всё, что мог. Простите...»

ИЗ ТЕХ ПОДСОЛНУХОВ Александр Сизоненко и шагнул в большую литературу. Приведённые выше строки вошли в его знаменитую трилогию «Советский солдат», изданную к 60-летию Победы. На Украине уже полным ходом шла кампания по её очернительству, и писатель Сизоненко громил фальсификаторов-националистов с позиций, занятых в августе сорок первого молодыми красноармейцами. Ибо явственно слышал молчаливый приказ павших бойцов: «Запомни нас, не забывай, как мы лежали мёртвые с оружием в руках... Расскажи о нас, напиши...»

Он писал о них всю свою жизнь. Героические и трагические события начала войны легли в основу его романа-трилогии «Степь», за который в 1984 году Александр Сизоненко был удостоен Государственной премии УССР им. Т.Г. Шевченко.

«В процессе работы над «Степью» и другими произведениями о войне я ещё раз убедился, что нет ни малейших оснований для вранья о том, что по вине И.В. Сталина Советская страна оказалась не готовой к отражению гитлеровской агрессии... На нас ринулась предельно отмобилизованная и оснащённая по всем правилам ведения современной войны армия, подмявшая под себя военный потенциал почти всей Европы. И понадобились время, мобилизация всех ресурсов, чтобы не только выстоять, но и превратить эту войну в подлинно Отечественную. И победить. Изучение беспристрастных документов, воспоминаний очевидцев только укрепило меня во мнении, что наш вождь был личностью, наделённой огромным даром предвидения и проницательности, силой воли и выдающимися организаторскими способностями. И я рад, что мои оценки роли Сталина в осуществлении Победы над фашистской Германией совпали с объективными выводами Маршалов Советского Союза Жукова и Рокоссовского, Главного маршала авиации Голованова, выдающегося авиаконструктора Яковлева». (Из книги «Гамбургский счёт», «Ты плачешь, солдат?»).

НА «НЕЗАВИСИМОЙ» Украине Александр Сизоненко вначале боролся против обывательского равнодушия к павшим советским героям. Но по мере радикализации правящего режима голос писателя звучал всё жёстче и непримиримее. В своём произведении «Валькирии не прилетят», созданном в 2003 году, когда разгоралась «оранжевая» псевдореволюция Ющенко, А. Сизоненко уже говорит прямо: «За все унижения, обрушенные нынешним президентом и фашиствующей властью на истинных, верных защитников Отчизны — Украины и Советского Союза — от фашистского порабощения, на ветеранов, инвалидов и участников боевых действий Великой Отечественной войны, которым новоявленными идеологами навешивается позорное клеймо «оккупантов» родной земли, а также за возвеличение прислужников фашизма, История Украины — та, истинная, а не препарированная под фашистские, хуторские и хорунжевские стандарты история — жестоко отомстит! И народ проклянёт своих предателей!»

Александр Сизоненко стал единственным из украинских литераторов первой величины, кто после распада СССР прямо и открыто заявил: остаюсь советским человеком! Он не отрёкся от своих идеалов, не предал павших однополчан, не придумывал какого-то особенного «украинского коммунизма». Он до конца оставался украинским советским писателем и солдатом, высоко поднимающим Красное знамя с серпом и молотом. «Советское время тем и характерно, особенно в период войны, что героев далеко искать или выдумывать не приходилось: они были в каждом населённом пункте и едва ли не в каждой семье», — чеканил он, не обращая внимания на злобный вой бывших коллег по перу.

В мае 2010 года Александр Сизоненко публикует в газете «Коммунист» очередную полемическую статью «Мёртвым не больно?». В ней он клеймит писательскую «Літературну Україну», которая 9 мая 2009 года на первой странице поместила панегирик ОУН—УПА, а на остальных шести полосах не напечатала ни одного слова о Победе. «Не удосужились вспомнить подвиги украинского народа на фронтах Великой Отечественной, тяготы военного лихолетья, потери, скорбь по убиенным на полях сражений! — горестно восклицает писатель. — Тем самым «ЛУ» противопоставила и продолжает противопоставлять себя украинскому народу: вдовам, сиротам, семьям погибших, их памяти о родственниках, павших в борьбе с фашизмом. А также противопоставляет себя всем живым, чудом уцелевшим воинам Великой Отечественной. Что это? Наглость или крайний цинизм?..»

В украинской советской литературе были Григорий Тютюнник, написавший великолепный роман «Вир» («Водоворот») о коллективизации и первых месяцах войны в полтавском селе Трояновка; Михаил Стельмах, показавший утверждение Советской власти на Подолье в лирической трилогии «Большая родня», «Кровь людская — не водица», «Хлеб и соль», и Александр Сизоненко, создавший свою такую же глубокую и поэтическую «Степь» — о предвоенной жизни и начале военного лихолетья в степном селе Николаевщины. Разные области Украины, самобытные по своей творческой манере авторы, но все эпические полотна написаны правдиво и гениально. На страницах этих книг запечатлена настоящая история Советской Украины — со всем её высоким и трагическим.

Но ни один из этих романов не входит в школьную программу современной Украины! А в уцелевших во времена «независимости» библиотеках их тихо списывают на макулатуру, выставляя на полках «труды» всевозможного бандеровского отребья. Один из таких «мытцив», антисоветчик Михаил Иванченко, написал в «Літературній Україні», что из «светлого прошлого» в «светлейшую современность» литература «перетащила баржу с балластом коммунографоманов и поныне прославляет их макулатуру». Александр Сизоненко ответил ему через газету «Коммунист»: «Так кого же вы... считаете «балластом» и «графоманами»? Довженко, Тычину, Рыльского, Головко, Яновского, Сосюру, Малышко, Гончара, Стельмаха? Может быть, Загребельного, Земляка, Чендея, братьев Тютюнников, Винграновского, Гуцало, Симоненко, Дрозда, Виктора Близнеца? И вам не страшно брать на себя тяжёлую ответственность за этот поклёп?..»

ЗАЩИЩАЯ украинских, русских и советских писателей от нападок буржуазных националистов, А. Сизоненко написал в 2003 году уникальную книгу — «Не вбиваймо своїх пророків». Это собрание его глубоких лирических раздумий о великих литераторах прошлого и талантливых современниках.

Талантливый публицист нынешней Украины Светлана Гаража в статье к 80-летию писателя «Необозримая степь Александра Сизоненко» отмечала его захватывающие экспромты-размышления, «с каким-то неуёмным, щедрым, восторженным цитированием Коцюбинского и Пушкина, Шевченко и Бунина, Твардовского и Хемингуэя, Толстого и Лермонтова и ещё других, и ещё многих». По её словам, «его феноменальная память — это память на прекрасное, которая объясняется, может быть, тем, что сверхчуткий ко всему истинно талантливому Александр Сизоненко, читая, становится как бы сотворцом автора и забыть уже не может ни строки, будто она им самим пережита, вы-страдана, написана».

Пример этому — отношение А. Сизоненко к творчеству русскоязычного поэта-земляка Владимира Пучкова: «Кажется, и сейчас вижу лучистые глаза моей незабвенной жены, глядящей на меня со слезами радости и восхищения, когда я сбежал со второго этажа, взволнованный открытием ТАКОГО ПОЭТА...» Александр Сизоненко отмечал, что стихи его земляка «поражают изысканностью стиля и глубиною мышления», а «в великолепную русскую лексику Владимира Пучкова вдруг (и особенно к месту!) врывается украинская речь, украшая и конкретизируя его поэзию, придавая ей здоровый и свежий аромат, местный колорит».

Много ли найдётся сегодня на Украине людей, способных заметить и превознести эти важнейшие тонкости? Боюсь, что после принятия Верховной Радой 4 октября этого года законопроекта «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» наших русскоязычных поэтов вообще станут штрафовать, а то и хуже... Поэтому с уходом Александра Александровича осиротели все, кто творит «на стыке» украинской и русской культур.

«Насколько легче противостоять реакционерам, когда осознаёшь, что рядом с нами Александр Сизоненко. Человек слова и дела. Один из творцов истории нашей Родины. Скромный и неутомимый труженик», — отмечал ещё в 2010 году литератор Михаил Загребельный, сын украинского классика Павла Загребельного.

Очень ёмкую характеристику киевскому побратиму по перу дал его московский коллега — писатель и общественный деятель Валерий Ганичев: «Сизоненко — романист, новеллист, рассказчик, киносценарист, художественный исследователь жизни украинского крестьянина и мировых интеллектуалов, солдата и командующего, музыканта и корабельного судосборщика. Взор его внимателен, слух тонок, слово плавно, мысль широка. Он большой писатель и незаурядный мыслитель. Он гуманист, яростный защитник вечных ценностей культуры, провидец и работник». («Тьма рассеется...». Роман-газета, №8, 2002 г.).

В своё время Валерий Ганичев работал в южном украинском городе Николаеве, чьим почётным гражданином был избран Александр Сизоненко.

«С его лёгкой руки архаично-словарное, редкое, полузабытое слово «корабелы» не только полноправно вернулось в наш лексикон, но и стало знаковым для города Николаева и его жителей. Да-да, именно он, тогда ещё молодой, 34-летний, тогда ещё — николаевский, писатель Александр Сизоненко, вернул к жизни слово «корабелы», назвав так свой первый роман о николаевских судостроителях, увидевший свет полвека назад, в далёком 1957 году», — вспоминал к очередному юбилею Мастера талантливейший поэт и главный редактор газеты «Вечерний Николаев» Владимир Пучков.

Публицист Светлана Гаража, общавшаяся с Александром Александровичем до последних его дней, много рассказывала мне о дружбе украинского писателя с выдающимися мастерами русской литературы. О том, как он с теплотой называл Юрия Бондарева «другом по войне и литературе», вспоминая при этом трагически-героическую судьбу их поколения — десятиклассников 1941-го. Как Валентин Распутин в одном из своих писем отмечал точность глаза А. Сизоненко вместе с точностью его мысли. Гаража цитировала выступление Александра Александровича на съезде белорусских писателей в Минске: «Я верен и предан нашему братству — военному, славянскому, советскому!»

Он был очень искренним, этот большой и сильный человек с нежной, даже наивной душой ребёнка: «Хочется быть везде и всегда среди людей. Поэтому я грущу по сёлам, по городам, по дорогам и людям. Я грущу по трассе, где всегда можно кого-то подвезти, где каждую минуту можно быть полезным людям».

НЕ МОГУ ПРЕДСТАВИТЬ Александра Александровича старым: он был крепкий, словно вырезанный из морёного дуба, широкоплечий, подтянутый. Мы познакомились, когда Мастер уже отпраздновал своё 80-летие. В феврале 2004 года мой коллега пригласил меня в Союз писателей Украины на творческий вечер. И я пошла туда, потому что узнала: на празднике будет Александр Сизоненко! Ещё школьницей с упоением читала его «Степь», «Жду тебя на островах», а повесть «Седьмой холм» впервые в жизни открыла для меня силу человеческой любви. В припорошённом последним снегом цветочном киоске я купила писателю букет синих ирисов. Жители украинских сёл называют их півниками. С того самого дня и началась наша с ним дружба...

В сентябре 2008 года я приехала в сосновую Кончу-Озерную: Александру Сизоненко на днях исполнялось 85 лет. Шла к нему и думала: свой юбилей он отпразднует не только за себя, но и за молодогвардейца Ивана Земнухова, который тоже родился в сентябре 1923 года. И за всех своих ровесников — мало кто из них дошёл до такой славной даты...

Привожу то давнее интервью, чтобы «услышать» живой и неповторимый голос великого писателя.

— Александр Александрович, давайте начнём беседу с вашего выпускного бала: вечер, 21 июня 1941 года...

— ...и я в своём первом в жизни двубортном костюме, белой рубашке с галстуком! Аттестат отличника образования — это вам не шутка. Ещё никогда так не танцевал, как в тот вечер, а на следующее утро прихожу в школу — мой учитель Александр Евдокимович Жолдин почему-то очень внимательно слушает радио. Поворачивается, и глаза полны слёз: «Саша! Война!» А я, бравый такой: «Дурак этот Гитлер, мы его одним ударом уничтожим!»

Александр Евдокимович пойдёт служить на флот и погибнет в первую же военную осень. Я уйду на фронт 20 марта 1944 года, как только наше село советские войска освободят от оккупации. А 28 марта моя юная жена Галя, которую я оставлю дома и с которой мы потом проживём шестьдесят счастливых лет, родит нашу первую из троих детей дочь — Людочку.

— Вы так рано женились?

— Ну если считать, что я ещё в седьмом классе с младшей сестрой Верой передавал Гале записки, сверху на которых непременно рисовал будённовца с саблей, так и не рано. Она говорила Вере: «Скажи ему, пусть больше не пишет!» — а сама прятала эти записочки. Мы поженились 15 февраля 1943 года во время оккупации: боялись, чтобы 18-летнюю Галю фашисты не угнали в Германию.

— «Вспомнишь войну, а они и обступают тебя со всех сторон, живые и мёртвые сыновья России. Подполковник Коновалов, командир твоего 101-го гвардейского полка, который вручил тебе за Вислой первую медаль «За отвагу». Он потом погиб за Одером, в западном предместье Кюстрина, где стоял дорожный указатель «До Берлина — 72 км». Старший лейтенант Сухов — твой командир роты, на год младше тебя — белокурый, с сурово насупленными бровями на мальчишеском добром лице — всё берег нас, а себя нет: срезал его фашистский пулемётчик на Темпельгофском аэродроме... Через несколько дней ранили и меня. Тяжело ранили, и по горящему Берлину всю ночь тащили меня и несли Вася Акимов и Володя Титов...». Александр Александрович! В этот список дорогих для вас россиян можно внести и московского профессора Александра Петровича Вырубова, красавца и франта, кричавшего вам, тяжело раненному и невероятно молодому: «Ты слышишь, я спасу тебе ногу! И ты ещё будешь танцевать!» Так не оттуда ли, из войны, прорастает ваша особая — глубокая и трепетная любовь к России, её языку и культуре?

— Вы знаете, у нас в Баштанке, которая ещё раньше называлась Полтавкой, поскольку основана переселенцами с Полтавщины, говорили по-украински. Вот какие песни пели больше, не скажу: украинские или русские. Но русский язык никоим образом нам не насаждался. Он впитывался, как и родные колыбельные, из маминых напевов: «Хасбулат удалой, бедна сакля твоя...» А вообще любовь к России началась в нашем роду ещё с деда Никиты, старшего вахмистра, командира отделения конной разведки четвёртого кавалерийского корпуса генерала Мищенко. В Русско-японскую войну 1904—1905 годов он не раз прорывался с депешами в окружённый японцами Порт-Артур, за что был награждён тремя Георгиевскими крестами: железным, бронзовым и серебряным. Кроме того, мой дед, Никита Иванович, был грамотным: за «обческие» средства, как тогда говорили, окончил двухклассное училище. И после войны прославился тем, что единственный на всё село выписывал журнал «Нива», в приложениях к которому выходило полное собрание русской классики. И мне как дедово завещание остались «Сказки дедушки Крылова», Полное собрание сочинений Всеволода Гаршина, сборничек стихов М.Ю. Лермонтова.

— Наверное, надо сказать спасибо вашим родителям, что они сохранили для вас эти книги…

— О, мои родители! Это была идеальная пара. Мама очень любила отца — его слова, его воля, то, что он только ещё мог подумать, уже внушалось нам, троим детям. Они часто читали вслух книги — «Кобзарь», Пушкина, зарубежных авторов — и я под эти книги засыпал. Отец, Александр Никитович, постоянно ходил в белых рубашках: аккуратист, скромный, деликатный. Хотя в молодости воевал с кулаками, они в него даже стреляли из обреза. А мама моя из Баштанки — Федора Дмитриевна Чорнуха...

—Выходит, бабушка Чорнушиха, героиня моего любимого романа «Седьмой холм», действительно жила на свете и носила свои знаменитые юбки в мелкий горошек?

— А как же, это была мама моей мамы, добрая-предобрая. А маму отца звали бабка Гапка. Умница и чистюля, но боевая!

— И о ней вы пишете там, где рассказываете о Ване-«ячейке», сельском комсомольском секретаре, который сшил вам первые в жизни сапоги?

Мой собеседник улыбается, а после уже с грустью говорит:

— Да, душа моя наполнена до краёв прошлым. И, к сожалению, не только таким трогательно-радостным. А самое страшное в моей жизни — это гибель СССР. Я вместе с ним… умирал! А теперь «Лiтературна Україна» реабилитирует украинский фашизм, и многим нашим писателям надо сидеть в схронах, а не в залах. Какую ложь они несут о бандеровщине, и когда к этому причастны талантливые писатели — особенно опасно!

Вся мерзопакость привлекается, чтобы «литературно» опорочить советское прошлое. Клинически больные ненавистью к России, к нашей Победе люди превращают сегодня украинскую литературу в клоаку. Такого Украина, где писатели всегда считались голосом народа и его совестью, ещё не знала!

... Эту терзающую его боль Александр Сизоненко до последних своих дней переплавлял в живые, зовущие к борьбе строки книг, очерков, статей, писем.

«Неукротимый, поразительный, великий наш Сизоненко! Он снова, как на фронте, одним рывком вылетает из траншеи на бруствер под огнём врага вместе со всеми, и весёлый азарт, озорная, бесшабашная храбрость охватывают его», — написала когда-то об Александре Александровиче проникновенная Светлана Гаража.

Читая её строки, я словно слышу глубокий, сильный голос недавно ушедшего украинского советского классика: «Отчизна у нас одна — Великий Советский Союз! И не отвернём от него лица свои, память свою, сердца свои, пока мы живы!»

«Вы тоже живой, Александр Александрович», — шепчу ему сквозь слёзы.

Он оборачивается и улыбается мне одними глазами — зеленоватыми, как степные осенние травы, и поставленными причудливо так, наискосок. Глазами своей мамы. От кого они в их роду — от скифов или сарматов древней Ольвии, — я так у него и не спросила. Не успела...

Просмотров: 550

Другие статьи номера

Политические анекдоты
Куда податься в поисках работы?
ПОГОВОРКА «Хорошо там, где нас нет» вполне приложима к ситуации, с которой сталкиваются люди, решившие покинуть родину и искать счастья в Евросоюзе — этом так называемом благословенном раю демократии и социальной справедливости. Оказывается, на чужбине те, кто родился за пределами ЕС, с большей долей вероятности рискуют пополнить армию безработных, чем те, кто появился на свет в одном из государств-членов сообщества, отмечает агентство «Рейтер», ссылаясь на новое исследование европейской статистической службы «Евростат». Исключение из правила составляют лишь Хорватия и Чехия.
Фотофакт

В САН-ПАУЛУ, крупнейшем мегаполисе Бразилии, прошла очередная массовая акция протеста против Жаира Болсонару — ультраправого кандидата в президенты страны, лидирующего после первого тура выборов. С транспарантами «Только не он!» демонстранты, в большинстве своём сторонники левых партий, критиковали ярого сторонника военной диктатуры и репрессий за его профашистские, националистические, расистские и женоненавистнические взгляды.

Мультикоптер видит всё
В КИТАЙСКОМ городе Цзинань провинции Шаньдун поступили на службу… четыре мультикоптера (летательных аппарата, построенных по вертолётной схеме), задача которых — наблюдение и фиксация нарушения правил дорожного движения, таких, например, как использование мобильных телефонов и планшетов во время вождения.
Изнанка энергетических рекордов
Таджикистан готовится стать энергетической державой. По крайней мере, об этом заявляют власти страны, обещающие уже в ноябре запустить первый гидроагрегат Рогунской ГЭС. Однако трудностей на этом пути ещё немало, и значительная их доля ложится на плечи простых жителей.
Два разноликих Праздника

В один день на Украине состоялись знаковые события противоположной направленности: демонстрация верности советским ценностям и нацистский шабаш.

ПО ТРАДИЦИИ, 14 октября в городе Запорожье прошли торжественные мероприятия, посвящённые 75-летию освобождения индустриального центра Поднепровья от немецко-фашистских оккупантов и Дню города.

Пульс планеты
МЮНХЕН. Христианско-социальный союз (ХСС), главный партнёр по федеральной коалиции немецкого канцлера Ангелы Меркель, набрав 35,5% голосов, потерял абсолютное большинство в земельном парламенте Баварии — впервые за более чем 60 лет. Вторыми с 18% к финишу пришли «зелёные». Прорыв совершили и силы, обозначающие себя альтернативой традиционным партиям. Объединение «Свободные избиратели» добилось 11,5%, а правопопулистская «Альтернатива для Германии» — 11% и впервые прошла в ландтаг. Партнёры Меркель из СДПГ, принадлежащие к левому центру, оказались на пятом месте: утратив половину избирателей, они довольствовались менее 10% голосов.
Сближает и объединяет наши народы

В Могилёве прошёл пятый форум регионов Белоруссии и России

Участие в нём приняли президенты Александр Лукашенко и Владимир Путин, губернаторы около тридцати российских регионов, председатели облисполкомов белорусских областей, руководители экономических ведомств и представители деловых кругов двух стран. Форум был проведён под эгидой верхних палат парламентов Белоруссии и России.

Правду скажешь — и нехорош

В славном городе Саратове от сурового губернаторского гнева пострадала министр занятости, труда и миграции Наталья Соколова

Фото губернатора, который в окружении народа, с округлёнными глазами указывает перстом куда-то вдаль, надо полагать — на выход, соседствует в интернете со снимком опечаленной госпожи Соколовой. Уволена эта дама губернатором «за пренебрежительное отношение к темам, имеющим жизненную важность для людей». Формулировка уникальная. Да у нас любого крупного чиновника можно турнуть с работы по тем же основаниям. А «пренебрежение» министра выразилось в словах, что гражданину России жить можно на три с половиной тысячи рублей в месяц. «Вы станете моложе, красивее и стройнее!» — заявила госпожа Соколова в ходе полемики с коммунистом Николаем Бондаренко — депутатом Саратовской областной думы.

Психология карманников в госуправлении

В чём нынешний режим преуспел, так это в обшаривании карманов рядовых граждан. Быстро, ловко и без особых хлопот. Сколько всяких трюков уже опробовано! То «ПЛАТОН», то капремонт, теперь НДС и пенсионный манёвр. И это не конец.

С ОЧЕРЕДНОЙ двусмысленной инициативой, запустившей щуп в карманы дачников и селян, выступила на заседании Госдумы 11 октября фракция «Единой России».
Все статьи номера