Главная  >  Номера газеты  >  №107 (30313) 29—30 сентября 2015 года  >  Легенда, не ушедшая в историю

Легенда, не ушедшая в историю

№107 (30313) 29—30 сентября 2015 года
1 полоса
Автор: Лариса ЯГУНКОВА.

Творческая общественность отмечает столетие со дня рождения выдающегося режиссёра Георгия Александровича Товстоногова. Истинный подвижник сцены, создавший один из самых ярких театральных коллективов и посвятивший ему тридцать три года жизни, он по праву вошёл в летопись советского театра

ЕСТЬ НЕЧТО знаковое в том, что этот художник покинул этот мир, не переступив порога 1980-х годов. Нельзя даже вообразить его отвергшим ту идейную платформу, на которой он строил всё своё творчество, смущённо отстранившимся от своего прошлого опыта или же сделавшим вид, что ничего особенного не произошло: мол, театр был и остаётся моей крепостью. Уж очень мощный и самостоятельный был это человек, уж очень страстно и преданно исповедовал он веру в искусство как оплот подлинной нравственности, не говоря уже о его глубоком презрении к миру торгашества и наживы. Его нельзя было ни смутить, ни подкупить, ни принудить. У него было нерушимое кредо, неколебимая творческая позиция.

Театр Товстоногова по сути своей глубоко человечный, обращённый ко всем и каждому, кто заинтересован в созидании своей личности. Но не ради личного возвышения, а ради общего блага, общей гармонии и высшего миропорядка. Это поистине демократичный театр — не в буржуазном, а в советском понимании слова. Отсюда и метод, который предпочитал режиссёр. Товстоногов был художником-реалистом, всячески отстаивавшим свою творческую позицию.

Вспомним, сколько копий ломалось по поводу толкования одной фразы, сказанной Лениным в беседе с Кларой Цеткин: «Искусство должно быть понятно народу». Высоколобые эстеты оспаривали её смысл, относя его к неточности перевода с немецкого языка, на котором впервые была обнародована эта беседа. Мол, на самом деле Ленин говорил, что искусство должно быть понято народом. Чувствуете разницу? Массы должны созреть для понимания искусства. А до той поры неискушённый зритель должен сделать определённое усилие, чтобы осмыслить художественное произведение. Но по сути оба толкования сводятся к истине: искусство адресовано человеку, между ними не должно быть барьера.

Товстоногов выбирал реализм как прямой путь к зрителю. Отсюда и его верность великой русской литературе, чьи традиции отражались в отечественной драматургии. Он отстаивал реализм как основу психологического направления в искусстве, которое во все времена недооценивали адепты театральной условности. Он ратовал за сознательное подчинение режиссёрской фантазии логике событий, отражённых в произведении, назначенном к постановке. «Границы нашего воображения установлены автором, и переход их должен караться как измена или вероломство по отношению к авторам», — писал он в открытом письме, вызвавшем большую дискуссию. Новаторство, по мнению Товстоногова, заключалось отнюдь не в ломке стереотипов, не в сценических провокациях, а в творческом подходе к авторскому замыслу, в самостоятельном решении тех задач, которые ставит драматург.

Что же искал в литературе и драматургии этот режиссёр, что он воплощал на своей сцене? Прежде всего возможность открыто и честно сказать о том, что волнует его современников. Художник жил и творил в атмосфере строительства нового социалистического общества, где нравственные проблемы человеческого бытия получали новое осмысление. Старая нравственная система проверялась на прочность новым социальным опытом. Моральные ценности зачастую оставались прежними,

менялся их носитель, человек. Новому человеку мало было осознавать собственное «я», он чувствовал себя стоящим вровень со всей громадной и необыкновенной страной. Эта вселенская психология касалась и Товстоногова: он рос и формировался как личность в бурные 1930-е годы, отсюда его энергия и вера в «возможность невозможного», отсюда смелость и решимость, с которой он шёл к своей цели.

ОН РАНО ощутил своё призвание и, прибавив себе несколько лет, ещё в отрочестве вышел на профессиональную сцену. Это было в Тбилиси, городе несомненной театральной культуры и всеобщей тяги к музыке, танцу, лицедейству. Музыкально-танцевальная стихия с тифлисским акцентом найдёт потом своё отражение в его спектакле «Ханума», будут у него и весёлые музыкальные спектакли, но это ещё не скоро. Смолоду его волнует только серьёзное классическое искусство. Сын питерского инженера, нашедшего вторую родину в Грузии, он словно бы на генетическом уровне ощущает магию русского драматического театра, Александринского театра, который так любили его родители. Волею судеб почти вся его большая творческая жизнь пройдёт потом в Ленинграде.

Но сначала он получит режиссёрское образование в ГИТИСе, в мастерской известных театральных режиссёров и педагогов Андрея Лобанова и Алексея Попова, чтобы потом во всеоружии вернуться в Тбилиси. В местном ТЮЗе и Русском драматическом театре имени А.С. Грибоедова за несколько лет поставит около тридцати спектаклей и среди них «Женитьбу» Н.В. Гоголя, «Бешеные деньги» А. Островского, «Кремлёвские куранты» Н.Ф. Погодина, «Давным-давно» А.К. Гладкова. В Тбилисском театральном институте он начнёт свою преподавательскую деятельность — там обратится к Шекспиру и Гольдони. И впервые поставит горьковских «Мещан».

Казалось бы, судьба определилась. У него есть заметные спектакли, профессиональный авторитет, собственные ученики. Но тридцатилетний художник испытывает святое беспокойство, которое не даёт уверовать, что жизнь сложилась. Пульс большой театральной жизни бьётся далеко отсюда. Из тёплого Тбилиси он рвётся в холодную, но кипящую художественными событиями Москву. Поводом для внезапного отъезда станет крупная ссора с видным деятелем грузинского театра. Нет худа без добра, и он уедет в никуда: ни приглашения, ни жилья, ни денег. Стоит напомнить, что продовольственные карточки ещё не отменены, идёт 1947 год. В поисках работы он приходит в скромнейший Гастрольный реалистический театр и в том же году ставит там инсценировку романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Известные театроведы не спешат на этот спектакль и не выдают никаких авансов неизвестно откуда взявшемуся «грузину». Но через каких-то три года он уже главный режиссёр Ленинградского театра имени Ленинского комсомола и лауреат Сталинской премии.

Нынешние исследователи творчества Товстоногова обходят молчанием этот период в жизни художника, предпочитают не упоминать, что свою первую государственную награду он получил за спектакль «Из искры…», посвящённый батумской стачке 1902 года. Товстоногову и Ленкому удалось сделать то, что в своё время не довелось Михаилу Булгакову и МХАТ: показать революционную деятельность молодого Сталина. С точки зрения либералов, это конъюнктурный ход конём, о котором лучше всего забыть. Не говорить же откровенно о хитрости режиссёра, оказавшегося в нужном месте в нужное время. Им и в голову не приходит, что Товстоногов был искренен в своём интересе к революционной истории, к одному из первых организованных выступлений рабочих — и где? На его родине, в Грузии! Он, собственно, вырос на этой почве — сам воздух его юности был пропитан воспоминаниями и легендами о тех революционных событиях. Пьеса Ш. Дадиани легла ему на душу. Отсюда и громадный успех этой постановки.

Режиссёр подошёл к пьесе как подлинно исторической, воссоздав образ сурового портового города, перевалочного пункта всей кавказской нефти. Ему удалось вывести на сцену нескольких героев батумской стачки и среди них Сосо Джугашвили, деятельного и смелого юношу, в котором уже угадывался будущий мыслитель и стратег.

(Его вдохновенно играл тогда ещё никому не известный молодой актёр Евгений Лебедев). По существу, героем спектакля был народ, а не вождь — этим и отличался замысел Товстоногова от замысла Булгакова. Сцена народной демонстрации, в которой сполна проявились отдельные человеческие характеры и вместе с тем нашло выражение массовое возмущение, стала режиссёрской заявкой на эпический и вместе с тем психологический театр. Отсюда было уже недалеко до знаменитых в будущем товстоноговских спектаклей «Гибель эскадры» и «Оптимистическая трагедия».

А пока через год — вторая Сталинская премия за спектакль «Дорогой бессмертия» по знаменитой книге Юлиуса Фучика «Репортаж с петлёй на шее». Написанная в тюрьме борцом антифашистского сопротивления, она нашла своё сценическое воплощение благодаря режиссёрской смелости и находчивости. Два пространственных плана (в них разворачивались эпизоды настоящего и прошлого) говорили, что театральная условность не противопоказана реалистическому методу. Публицистика сочеталась в этом спектакле со вниманием к внутренней жизни человека.

С первых же лет работы в Ленинграде обозначились две линии художественного поиска Товстоногова: героико-эпическая и индивидуально-психологическая. Зачастую ему удавалось блестяще совместить их в одной постановке. Особенно впечатляюще получилось это в «Оптимистической трагедии» Вс. Вишневского, поставленной в Ленинградском государственном академическом театре драмы имени А.С. Пушкина. Проблема взаимодействия личности со временем решается здесь на конкретном историческом материале с высокой мерой проникновения во внутренний мир человека. Через сложные отношения героев утверждается мысль о сознательности и ответственности революционного выбора, о честности и смелости революционера. Спектакль был показан делегатам ХХ съезда партии.

В эти самые февральские дни 1956 года Товстоногов был назначен главным режиссёром ленинградского Большого драматического театра имени М. Горького (БДТ). Судьба его вместе со всенародной судьбой вышла на новый виток. Доклад Хрущёва о культе личности Сталина в долгосрочной перспективе менял облик страны. Изменил он и многие приоритеты, особенно в искусстве. Но, разумеется, не вдруг, не сразу — сразу поснимали только портреты Сталина. Как переживал это лауреат двух Сталинских премий? И переживал ли вообще? У него хватало головоломных проблем. Большой драматический театр был на грани развала и закрытия. Семь лет он существовал практически без художественного руководителя, никакой репертуарной политики и в помине не было. Актёрская труппа, приохотившись к вольнице, исправно «съедала» главных режиссёров. Товстоногов пришёл в этот театр подобно Комиссару из «Оптимистической трагедии». Мысль о сознательной дисциплине и революционной организованности была частью его программы. Он объявил здесь режиссёрскую диктатуру.

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ эту сцену стали называть «первой в стране». Это был умный реалистический психологический театр. Нет, Товстоногов не отказался от героической, социально важной тематики. Он заново поставил в БДТ «Гибель эскадры», используя возможности в сущности небольшой сцены. Ту же политику вёл в спектаклях «Трасса», «Океан», «Поднятая целина», «Тихий Дон». Он перенёс свою «Оптимистическую трагедию», удостоенную Ленинской премии, на сцены Праги и Будапешта, а затем возобновил и у себя в театре. Эпическую линию этого спектакля продолжала постановка пьесы Г. Капралова и С. Туманова «Третья стража», посвящённой жизни и деятельности Николая Баумана. Очевидно, что Товстоногов настойчиво искал материал, который говорил бы о значении революционной идеологии, о красоте и силе личности революционера.

К столетию со дня рождения В.И. Ленина он выбрал для постановки пьесу Л. Рахманова «Беспокойная старость», широко известную по фильму «Депутат Балтики». Режиссёр сделал для театра свой вариант пьесы, углубив мотив противостояния вдохновлённого революцией профессора Полежаева и его либерального окружения, безмерно напуганного крутыми переменами. Образ Полежаева был теснее сближен с образом безоговорочно принявшего Советскую власть Тимирязева, действие получило документальную окраску. В текст вошли реальные слова знаменитого учёного из статьи «Красное знамя». Финалом пьес стали разговор профессора с Лениным и речь перед уходящими на фронт матросами. Как ни трудно было сравниться с Николаем Черкасовым, блестяще сыгравшим Полежаева в фильме, но Сергей Юрский привнёс в этот образ больше энергии и драматизма. Не забыл Товстоногов и о своих опытах в области публицистического театра, поставив пьесу драматурга Д. Аля «Правду! Ничего кроме правды!». Написанная по материалам позорно известного «суда» американского конгресса над Советской властью, она давала простор для режиссёрской фантазии. Это был интереснейший опыт документальной постановки, приближенной к публичному диспуту. Вёл действие Кирилл Лавров, представлявший одновременно и театр, и зрителей: он сидел в зале и оттуда вмешивался в действие, комментируя его и давая исторические справки. Спектакль пользовался большим успехом.

ОДНАКО Товстоногову был теперь интересней иной художественный язык. Размышление над человеческими судьбами, над превратностями жизни волновали более всего. Огромный материал для этого давала русская литературная классика. Его всегда влекло богатство содержания и формы в произведениях Толстого, Островского, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Горького. Он уже ставил «Грозу», «Помпадуров и помпадурш», «Униженных и оскорблённых» в ленинградских театрах.

Одним из первых спектаклей, поставленных им в БДТ, стал «Идиот» по одноимённому роману Достоевского. Этому спектаклю суждено было оказаться яркой заявкой на особый, глубоко проникновенный, гуманистический «театр Товстоногова». Именно благодаря Товстоногову Достоевский, вернувшись на советскую сцену после долгого перерыва, предстал страстным гуманистом и глубоким философом. В центре действия был князь Мышкин, выросший в спектакле до подлинного мыслителя и деятельного противника зла. Творческая индивидуальность молодого Иннокентия Смоктуновского волшебно преломилась в этом образе, явив нам какого-то нового поистине идеального героя. Такой Мышкин не мог пасть жертвой тёмных страстей; он должен был спасти Настасью Филипповну и спастись возле неё сам, но не для того, чтобы жениться на Аглае, а для того, чтобы вновь окружить себя детьми и стать для них учителем жизни. Впрочем, тогда это уже не был бы Достоевский. А Товстоногов, как уже говорилось, был неизменно верен первоисточнику. Хотя никогда не отказывался от собственного прочтения.

В следующем спектакле, «Варварах», пожалуй, самой сложной пьесе горьковского репертуара, режиссёр вновь нашёл героев, буквально выламывавшихся из окружающей среды. В центр он поставил свободомыслящего инженера Черкуна и красавицу Надежду Монахову. Именно в них угадывается идеальный «замысел божий», но жизнь не даёт этому замыслу простора для развития. Они тянутся друг к другу, но остаются в пустоте. Черкуна побеждает всеобщий прагматизм, а Монахову — провинциальная ограниченность. В «варварской» среде уездных стяжателей и приспособленцев эти люди обречены на одиночество и крах всех исканий. Вновь для воплощения своего замысла Товстоногов находит замечательных исполнителей, чья яркая индивидуальность придаёт особенную выразительность героям. Павел Луспекаев и Татьяна Доронина впервые заявляют о себе как о подлинных артистах. Этот спектакль ещё раз заставил заговорить о Товстоногове как мастере большого ансамбля. Сложная многофигурная пьеса Горького объединила десятки прекрасных исполнителей, и каждый подчёркивал и оттенял индивидуальность другого. При этом все они стремились сберечь и донести до зрителя то самое «дум высокое стремление», которое побудило режиссёра выбрать именно эту пьесу. Такая единодушная сплочённость коллектива в решении больших художественных задач определяла лицо театра.

Ансамблевыми были спектакли «Горе от ума», «Мещане», «Три сестры», и каждый принадлежал «театру Товстоногова» по сокровенности размышлений художника о противостоянии добра и зла, о том, что мешает людям жить и осуществлять своё человеческое предназначение. И хотя, вопреки постановочным традициям бескомпромиссный Чацкий беспомощно ретировался перед миром Фамусовых, хотя честный, но прямолинейный Нил ничего и не мог доказать мещанам Бессеменовым, а благородные сёстры Прозоровы терпели поражение, ибо жизнь шла совсем не по их правилам, но всё равно побеждало добро — в умах и сердцах зрителей.

Казалось бы, что печальней и безнадёжней участи Холстомера, пегого мерина из одноимённой повести Л. Толстого? Но именно этот персонаж, дерзновенно воплощённый на сцене БДТ Товстоноговым и Лебедевым (нельзя, конечно, не назвать и автора инсценировки М. Розовского), стал воплощением вызова, который бросил театр сильным мира сего, присвоившим себе право собственности. Истинно толстовская социальная критика, казалось бы, не могла произрасти на почве «театра представления», где действуют люди-лошади, но с первых же минут театр этот становится театром переживания и таковым оставался все три часа этого гениального действа.

БОЛЬШОЕ ВНИМАНИЕ уделял Товстоногов новейшей советской драматургии. Надо сказать, что и социальный запрос обращал внимание художника к внутреннему миру обыкновенного человека, к его делам и проблемам, отношениям в социуме. С первых дней работы в своём театре режиссёр искал пьесы, которые показывали бы современника в ключевые моменты его жизни и помогли раскрыть весь его нравственный потенциал. Именно такой возможностью привлекла его пьеса А. Володина «Пять вечеров». Сердечная драма её героев, казалось бы, навсегда разведённых превратностью судьбы, но нашедших в себе силы победить горькую обиду на свою участь, мелочный страх перед новым поворотом жизни, была выразительно раскрыта в спектакле, впервые заставившем говорить о новом стиле БДТ. Это был поэтический реализм, восходящий к чеховской традиции. Впервые в таком тончайшем кружеве подавалась современная тема. По убеждению Товстоногова, именно такой стиль сопрягался с сутью произведения.

Совсем в другом ключе решался спектакль «Три мешка сорной пшеницы» по повести В. Тендрякова. История председателя колхоза Адриана Фомича, в суровое военное время утаившего от сдачи три мешка сорной пшеницы, чтобы весной подкормить своих трудяг, и едва не поплатившегося за это головой, рассказана в жанре народной драмы. В этом ключе с какой-то некрасовской напевностью играют актёры, в нём решается сценическое оформление, ему отвечает талантливая музыка В. Гаврилина.

И совершенно иная сценическая выразительность способствует успеху «Энергичных людей» В. Шукшина. Это спектакль-гротеск, подвергнувший беспощадному осмеянию компанию махинаторов, намертво связанных круговой порукой. «Хозяева жизни», только что считавшие себя закадычными друзьями, готовы немедленно сдать друг друга, когда речь заходит о разоблачении. Их деградация и моральное опустошение находят своё выражение в самом способе актёрского существования — в уморительных пантомимах и трюках. Притом это всё тот же психологический театр, ибо каждой выходке, каждому трюку находится внутреннее обоснование. Публика хохочет, но это умный, если так можно выразиться, серьёзный смех. Таков театр Товстоногова — единый в своей художественной природе и разный в способах самоотдачи.

Сатира потребовала от режиссёра нового художественного решения. Ещё до «Энергичных людей» он поставил на сцене московского «Современника» пьесу С. Михалкова «Балалайкин и Ко» по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «Современная идиллия». Вот когда понадобились приёмы психологического гротеска. А позже эти приёмы оттачивались при постановке в БДТ оперы-фарса А. Колкера «Смерть Тарелкина», в основу которой легла одноимённая комедия А. Сухово-Кобылина. Удивительно, что ещё в ту пору, когда попрятались в тараканьи щели нелюди, готовые на любую подлость и даже на уголовщину, «лишь бы встать на ноги», Товстоногов видел в них реальную угрозу нормальной человеческой жизни и находил пути к психологическому исследованию, казалось бы, карикатурных персонажей — в соответствии со своей гражданской задачей.

В наши дни, когда сцена буквально трещит по всем швам под натиском всевозможных «новаторов», удивляешься, как органично соединились новатор и традиционалист в одном мастере, способном внедрять новые формы не в ущерб, а в поддержку старым традициям.

Товстоногов был и остаётся одним из столпов отечественного театра, закрепившим свои творческие идеи в теоретических книгах и педагогических трудах. Его бесценный опыт служит примером серьёзного и ответственного отношения к творчеству. Театр Товстоногова стал легендой, но не ушёл в историю — он жив как образец проверенной временем художественной культуры, подающей новым поколениям пример и надежду на будущее.

Просмотров: 777

Другие статьи номера

10 дней календаря

1 октября

— 1949 г. — провозглашение Китайской Народной Республики. Национальный праздник КНР.

— 80 лет назад в Советском Союзе началось движение многостаночников. В этот день ткачихи Вычугской фабрики им. В.П. Ногина (Ивановская обл.) Е.В. и М.И. Виноградовы установили рекорд, взяв на обслуживание 100 станков.

Таджикские власти сеют ветер
В Таджикистане продолжается преследование Партии исламского возрождения (ПИВТ). Влиятельную оппозиционную организацию обвиняют в подготовке терактов и попытке захвата власти в союзе с генералом Абдухалимом Назарзодой.
Наша общая Победа
В субботу, 26 сентября, в Хабаровске проходили совместные мероприятия КПРФ и КПК, приуроченные к 70-летию разгрома милитаристской Японии и Победы во Второй мировой войне.
Вторая волна

Флаг протестных событий в Кишинёве перехватывает левая оппозиция

В минувшее воскресенье центральная площадь молдавской столицы вновь была захвачена тем народом, которому по Конституции Молдавии принадлежит вся власть в республике. Собравшиеся бурно просили действующих властителей страны избавить-таки людей от их навязчивого и погромного «руководства». Под песню «Ты кто такой? Давай, до свиданья!» в небо был запущен десяток шаров с портретами этих никак не уходящих правителей во главе с президентом Молдавии Н. Тимофти. Последним улетел шар с бывшим премьером и лидером крупнейшего формирования правящего буржуазного альянса трёх партий Владом Филатом. Зацепился за провода. Народ шутил: «Филат, как всегда, за власть цепляется».

Пульс планеты

БАРСЕЛОНА. Сторонники независимости Каталонии празднуют победу блока «Вместе «за», получившего 62 мандата на выборах в парламент автономной области. Это голосование они рассматривали как референдум о выходе из состава Испании, запрещённый Конституцией и центральным правительством. Глава области Артур Мас обещает отделение Барселоны от Мадрида уже в 2017 году. Вторыми с 25 мандатами финишировали сторонники единства — правоцентристская партия «Граждане». Правящую в Испании Народную партию в Каталонии поддержали менее 9% избирателей.

Главный враг — Россия
Пропагандисты так называемой антитеррористической операции (АТО), дабы придать своим воякам ещё более героический вид, называют их «лыцарями» (по-русски — рыцари).
Здоровьезамещение

Над гражданами России проводится уникальный медицинский эксперимент

Идея импортозамещения сегодня подаётся властями как гениальное вдохновение, внезапно снизошедшее в их светлые головы. Между тем проблема эта созревала давно, становилась всё более актуальной по мере того, как страна впадала в полную зависимость от импортных продуктов и товаров.

К Есенину не пробраться
Бывают странные сближенья. Что общего, скажем, у поэта Пушкина с пивом «Балтика»? Однако накануне пушкинского 200-летия в 1999 году рядом со знаменитым памятником Александру Сергеевичу в центре российской столицы была воздвигнута огромная рекламная бутылка именно «Балтики». Существенно выше скульптуры на постаменте, которую изваял в своё время талантливый Опекушин!..
Давят на вузовский профсоюз

СОТРУДНИКИ столичных вузов провели серию пикетов возле зданий министерства образования РФ, генпрокуратуры и представительства Ивановской области в Москве. Они потребовали от властей и правоохранительных органов обратить внимание на ситуацию в Ивановском государственном университете.

Червивая демократия
Выборы и бюджет. С начала осенней парламентской сессии эти две темы неизменно фигурируют почти в каждой повестке дня. Пленарное заседание Государственной думы 25 сентября не стало исключением.
Все статьи номера