Главная  >  Из редакционного портфеля  >  Не хлебом единым

Не хлебом единым

Автор: Николай МАТЮХИН, ветеран партии. с. Качулька, Каратузский район, Красноярский край.

Посвящаю маме Евдокии Фроловне Ворошиловой

и её легендарным ровесникам и ровесницам,

тем, кто стоял у истоков становления колхозов и совхозов,

тем ребятам и девчатам, которые

ковали Победу в тылу,

героическим труженикам села,

истинным патриотам.

В. П. Астафьев, гордость писателей края, и не только, говорил, что если бы не писательство, нет, на его взгляд, более востребованной профессии для человечества, чем крестьянство. Очевидно, оттого он назвал своё коренное произведение «Последний поклон». Мастер говорил о поклоне с душевной болью последнему крестьянину. Ох, как я был против этой трактовки автора, ибо мы, советские крестьяне, при социализме не исчезали, а вышли на новый качественный уровень социальных и трудовых отношений.

Мир, цивилизация не стояли на месте, а люди, как и прежде, нуждались в продуктах питания. Колхозы, по мнению правых того времени, загубили крестьянство. Бред зловредных идиотов, знавших жизнь крестьянина, ровно как и колхозника, понаслышке и литературе, разоблачил И. В. Сталин в своих трудах. Вождь утверждал, что мы не победили бы врага в Великой Отечественной войне, если крестьяне не успели бы объединиться в колхозы. Ибо колхозы – это победа социализма на селе.

Демократы разрушили оплот социализма в стране, ничего не предложив взамен огромной стране с многоотраслевым сельскохозяйственным производством. «Реформы» стали приговором для многих сёл и деревень. Первыми начали стремительно разрушаться поселения в глубинке.

Отток населения, пьянство, воровство, стяжательство, безработица, наконец, отчаяние – вот тот неполный букет «подарков» рыночников процветавшей в прошлом деревне. А кого из них интересовало то, что погибшие деревни и сёла для миллионов сельчан были малой родиной?!

Как им такое пережить? Для них это был образ жизни, сама жизнь. Мы кричим: «Что вы делаете? Опомнитесь! Государство Российское во все времена жило и выживало за счёт села. Вместе с сельчанами вы погубите и страну. Продовольственная гиперзависимость – лишь первый шаг к гибели».

Не обошла беда и родное село. Давно нет ферм с многотысячным поголовьем, тысячи гектаров плодородной пашни заросли лесом и сорняками, нет автопарка, строительного отдела, мастерских, зерносушилок, закрылась больница, на очереди другие учреждения социалки.

Население стареет, гибнет, устойчиво сокращается. Старинное сибирское село благодатного юга края с неповторимой, уникальной природой, поймы рек Амыл и Казыр, прообраз Белой Елани из Черкасовской трилогии «Хмель», «Конь рыжий», «Чёрный тополь», – Каратузская Качулька. Устоявшая в самом пекле военных сражений армии Щетинкина и Кравченко с колчаковцами, не разорила её Великая Отечественная война, но если не остановить нынешних стяжателей, безответственных эксплуататоров-демократов, село погибнет. Не за горами год, когда придётся искать, кому отвесить астафьевский «Последний поклон».

На 91-м дне рождения мамы я осознанно завёл заздравный разговор с виновницей торжества о том, что было бы здоровье – всё остальное у тебя есть, живи да радуй нас. На что получил неожиданную отповедь: «Мне-то действительно, кроме здоровья, ничего не нужно, обидно и страшно за вас, внучат. Что вас ждёт?! Куда идёт наше государство?! В моё время, в даже самое трудное, в войну, у нас была цель, мы помогали, поддерживали друг друга, песни пели, несмотря на то великое горе, которое обрушилось на Родину».

И снова, уже не в первый раз, она углубилась в ту судьбоносную эпоху для страны – героические будни своей молодости. Я же лишь изредка пытался корректировать её рассказ в интересующем меня направлении. Мама, не спеша, между приглашениями есть и пить, продолжала вещать: «Мне пошёл 16-й, наше поколение взрослело раньше – уже девушка. Жить бы да любить, а тут проклятая война. На наши девичьи плечи судьба взвалила такую ношу, вы даже представить себе не можете.

– А ты расскажи конкретнее, как жили, как трудились, о чём думали, мечтали. Какую цену заплатили за Победу?

– Жили… Когда нахлынут воспоминания, в последнее время это происходит всё чаще по ночам. Такое пережить, с одной стороны, и врагу не пожелаешь, а с другой – нам иной судьбы не надо, не стыдно за прожитые годы, гордимся тем, что устояли, выдержали. Но всегда подкатывает ком к горлу от обиды за то, что теперь украли всё, ради чего мы не щадили себя. Ладно бы только у нас – главное, что обокрали и вас. Общенародные богатства присвоили и вывозят. Но не хлебом единым жив человек – у вас отобрали те духовные и гражданские ценности, что дала нам, простым труженикам, Октябрьская революция. Вот что особенно плохо. Мы были хозяевами в стране, а вы наёмники у тех, кто вас эксплуатирует.

– Мам, но это уже политика.

– А считаешь, что если мы университетов не кончали, так в ней и не разбираемся? Нашими университетами была мудрая школа жизни. У меня побаливают и руки, и ноги, непосильный труд согнул спину, всё чаще тревожат «внутренности», но голова болит только за вас. Я та ленинская кухарка, которая управляла страной, на первичном уровне, конечно.

Народный депутат, народный заседатель в суде, была членом правления колхоза. Реально сравнить, что и как, что имели и что приобрели – в состоянии. Теперь у всех одна цель – деньги любой ценой. Есть деньги, тебе дозволено всё – неважно, что ты их украл у народа, торговал наркотиками и отравленными спиртными напитками, детей и женщин продавал. До чего докатились?! Как всё это можно терпеть дальше?

– Мама, мы полностью разделяем твою озабоченность, всё видим и понимаем, ведь тоже уже не мальчики. Например, наш земляк утёр нос министру Табуреткину, своему предшественнику, и его финансовой казнокрадке. Профессионально, по-военному реанимировал обороноспособность страны, проявил характер и решительность. Но главное – патриотизм обязал его решать проблемы по-сталински. Только за промахи в полевых учениях в Ленинградском военном округе приказом отправлено в отставку более 60 генералов и адмиралов. Они не отвечали требованиям современной военной школы.

– Жаль только, что псевдодемократы с гордостью бьют себя в грудь за успехи в армии, потому что она признана одной из лучших в мире. Вовремя примазались.

– Что, они не понимают или, скорее, не хотят признавать – их заслуги в том нет ни на йоту?! Вооружение разработано и создано в советское время, школа и принципы работы тоже наши. Я привёл этот пример в качестве утверждения, что единственный путь – возрождение экономики страны, повышение уровня жизни, возрождение гордости за свою Родину – лежит через возврат к социалистической модели организации хозяйствования и через обязательную смену некомпетентных, зажравшихся чиновников на профессионалов-патриотов. И, наконец, хватит о политике, нам интереснее услышать от участника той жизни, той героической эпохи. Это вы тогда спасли мир. Да, да, это вы!

Советские девчонки и мальчишки, престарелые и инвалиды, не щадя себя, во имя Победы защитили не только Родину, но и мир от коричневой чумы.

– Жили и работали, – начала мама, – на полевом стане. Домой отпрашивались по субботам после смены: в бане помыться, простирнуть одежонку, с домочадцами пообщаться, успевали в клуб сбегать хоть на часок. Дело молодое, хотелось жить, а утром рано, на зорьке, мы уже возвращались в бригаду. Начинала с прицепщика, затем помощник тракториста, тракторист. Работали по 15-16 часов в сутки. Валились с ног. Особенно тяжело было под утро. Глаза слипались, хоть спички вставляй. Однажды пахали поле длинное, ровное, монотонно гудел мотор – заснула за рулём. На краю поля овраг. Маруся Сляднева, подруга, в ту ночь на прицепе работала, соскочила и комком земли по затылку... Сразу проснулась, но одно колесо уже было над обрывом. Трактор ни взад, ни вперёд – плачем. Уже светало, видим, вдоль борозды рысью двигается верховой. Подумалось, пропали. Подъехал: «Привет, девчонки, никак, приснули?». Подошёл к оврагу. Промолвил: «Вовремя, вовремя, ещё бы чуть-чуть, и хоронили вас. Ладно, не страдайте, тут в Нагорнихе пацаны пашут, подошлю их, а сам съезжу за тросом, без меня ничего не предпринимать». Это был отличный парень, фронтовик, весь израненный, наш уполномоченный из райкома.

– Сто спасиб вам. Сам бог послал вас.

– Не знаю, не знаю, мне-то на бюро довели его решение, – отшутился он. Уже серьёзно продолжил: – Там же спрашивают за вашу и мою работу, постоянно и по-настоящему. Так что, девчонки, вы уж не подводите меня и колхозное начальство. И на будущее, если уж совсем невмоготу, остановитесь и вздремните часок-другой. Будет для всех лучше.

Сел на коня и, не прощаясь, уехал. Его слушались и уважали, а многие девчонки были просто влюблены.

– Ты говорила, что прицепщица в тебя комок земли запустила. Как это?

– Ну да, глызой, по затылку попало. Она рассказала потом: увидела, что я клюю носом, а впереди овраг. Соскочила на ходу с плуга, схватила комок, запустила в меня и заорала что есть мочи: «Тормози-зи-зи!». Трактора-то были какие: без кабин, железные сиденья, чугунный руль. Стальные, со шпорами колёса, запускали рукояткой, а заводились плохо, да с отдачей в обратную сторону частенько. Несколько девчонок через удлинитель крутят, а он как даст назад – разлетелись в разные стороны, синяки, выставленные руки – всё было. И всё же это трактора – других ещё не было. Гордились тем, что нам доверяют «стальных коней». Когда-то Владимир Ильич мечтал о ста тысячах таких для деревни, в моё время их уже было в десять раз больше. И всё же тракторов не хватало. Наряду с ними в колхозе работали лошади и быки.

– Быки?!

– Волы, по-вашему. Лошадей было мало, нужны были фронту.

– Где питались?

– Кухарки были на полевых станах, варили. Разносолов не готовили, и десертов не было, но старались накормить. Вкусно или нет, зависело от поварихи. Она всегда старалась угодить по возможности. Работали в бригаде два близнеца братья Ковригины – Петька и Пашка. Похожие, как две капли воды. Оба картавили, молодые, шалопутные, но работящие, с отменным аппетитом. Влетали в помещение, где мы ели, один из них с двумя чашками требовал: «Наливай затеюхи (затера – подобие кулеша) на двоих». Она наливала, съедали, затем, ополоснув чашки, подбегал второй снова с двумя и требовал «затеюху» на двоих. Под дружный хохот присутствующих наливала вторую. Вскоре их призвали. Через полгода, может быть чуть больше, пришла похоронка на Павла, а затем, чуть позже, вернулся с фронта Пётр после серьёзных ранений и контузий.

Слегка оправившись, вернулся в бригаду. Работал как проклятый, будто старался и за себя, и за брата. Только вот по ночам стонал, скрипел зубами, вскрикивал – раны давали о себе знать. Это был уже другой Пётр – угрюмый, молчаливый, с сединой в чёрных, как смоль, волосах, а ему шёл всего 21-й год.

Выжить, выстоять нам помогали сплочённость, неподдельное товарищество и взаимная выручка, а главное – понимали, что всё это во имя Победы. Теперь же – все господа. И те, кто ищет пропитание в мусорных контейнерах, и те дамы и господа, которые нахапали и плюют на нужды других. Эти две категории общества ненавидят друг друга. С такими настроениями в обществе, будь оно в годы войны, мы бы не победили.

Мама замолчала, после паузы закончила:

– По моему суждению, нужна новая перестройка.

Снова замолчали.

– Так вот, мама, желаем тебе крепкого здоровья, дожить до того светлого и счастливого времени, когда господ сменят товарищи, и не только по форме обращения, а станут товарищами по сути, чтобы вернулись сплочённость, величие нашей Родины. К тому обязывает вековой юбилей Октябрьской революции. У нас, русских, изначально есть два недостатка. Первый – мы долго запрягаем, второй – любим создавать на своём пути трудности, а затем героически с ними боремся. Оступились и, простите, вляпались – после той горбачёвской перестройки, теперь нужно исправлять. Согласен – нужна новая перестройка. Чтобы очиститься от чуждой нам грязи, затем вернуться на эволюционный путь развития страны Советов. Как прежде, прокладывать путь человечеству к социальной справедливости – социализму.

Просмотров: 49
Назад