Главная  >  Архив  >  №141 (30347) 18—21 декабря 2015 год  >  В Таджикистане власть преследует оппозицию

В Таджикистане власть преследует оппозицию

№141 (30347) 18—21 декабря 2015 год
1 полоса
Автор: Сергей КОЖЕМЯКИН. (Соб. корр. «Правды»). г. Бишкек.

В последнее время в «Правду» поступило несколько обращений читателей, которые просят рассказать о политической ситуации в Республике Таджикистан. Их интересуют тенденции общественно-политического развития этой страны. На вопросы отвечает собственный корреспондент «Правды» по Центральной Азии, член бюро Партии коммунистов Киргизии, кандидат политических наук С. Кожемякин.

ОСНОВНОЙ ТЕНДЕНЦИЕЙ политического развития Таджикистана является концентрация власти в руках узкого круга лиц, приближённых к президенту Эмомали Рахмону. На высшие должности назначаются, как правило, родственники и ближайшие друзья главы республики. Например, агентство по государственному финансовому контролю возглавляет сын президента Рустам, до этого руководивший Таможенной службой. Дочь Рахмона Озода занимает пост первого заместителя министра иностранных дел, а её муж — заместитель министра финансов.

Последовательной оппозиции в стране фактически не существует. Из семи зарегистрированных сегодня партий оппозиционными можно назвать лишь Социал-демократическую и Демократическую, но они являются достаточно маргинальными силами, не имеющими развитой организационной структуры и поддержки населения.

Коммунистическая партия занимает конструктивно-оппозиционную нишу: по одним вопросам она критикует государственную политику, по другим — поддерживает. Однако и коммунисты в последнее время испытывают всё возрастающее давление власти. В прошлом году в Согдийском обкоме КПТ, крупнейшем в партии, явно не без участия властей произошёл раскол. По итогам последних парламентских выборов, прошедших 1 марта этого года, партия впервые не получила ни одного места в парламенте, однако в нижнюю палату были допущены два «раскольника», до этого осуждённые ЦК КПТ за антипартийную деятельность.

Это отражает общую тенденцию давления на оппозицию, приобретающего всё более жёсткие формы. В 2013 году был приговорён к 26 годам заключения экс-министр промышленности Зайд Саидов после того, как объявил о создании новой оппозиционной партии. В марте этого года в Турции был убит лидер оппозиционного «Движения 24» Умарали Кувватов.

Главной целью «зачистки» политического поля сегодня стала Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), считающаяся наиболее влиятельной оппозиционной силой. Если верить официальной версии, она является сборищем террористов и экстремистов, стремящихся к свержению конституционного строя. Правда, тогда не понятно, почему власти в течение почти двух десятилетий позволяли этой партии легально работать в стране.

Но если отбросить официальные страшилки, картина предстанет в несколько ином виде. Начнём с краткого исторического экскурса.

Несмотря на ныне господствующее мнение о жестокой борьбе Советской власти с религией, в республиках Средней Азии ислам продолжал удерживать довольно крепкие позиции на всём протяжении существования СССР. В Таджикистане легально действовали 17 «официальных» мечетей (не считая большого количества «домашних мечетей», на которые власти смотрели сквозь пальцы). В столице соседнего Узбекистана Ташкенте в 1971 году был открыт Исламский университет, готовящий богословов. Регулярно издавался Коран и лунные календари для определения мусульманских праздников. Каждый год формировались небольшие партии для отправки в хадж в Саудовскую Аравию. Верующие Средней Азии даже имели свой периодический печатный орган — журнал «Мусульмане Советского Востока».

С началом перестройки число людей, которые придерживались религиозных взглядов, только возросло. После отмены 6-й статьи Конституции СССР в республике была создана Партия исламского возрождения, официально зарегистрированная в 1991 году. С началом гражданской войны ПИВТ вошла в состав Объединённой таджикской оппозиции.

НАДО ЗАМЕТИТЬ, что ряд авторов поверхностно рассматривают конфликт 1990-х годов как борьбу радикальных исламистов со сторонниками светской власти (сначала против Компартии Таджикистана, а затем Народного фронта). В действительности раскол прошёл по регионально-клановым линиям. Объединённая таджикская оппозиция отражала интересы кланов Гарма, Курган-Тюбе и Горного Бадахшана, а Народный фронт — Ленинабадской (ныне Согдийской) области, Куляба и Гиссара.

Политический ислам в этих условиях был важной, но не единственной, не тотальной идеологией оппозиции. В её составе, например, находилась Демократическая партия, придерживавшаяся светских либеральных ценностей. Партия исламского возрождения никогда не провозглашала исламизм в качестве своей фундаментальной идеологической догмы. Несмотря на проникновение в 1990-х годах богословов из арабских стран, Афганистана и Пакистана, которые несли с собой радикальные варианты ислама, включая ваххабизм, ПИВТ всегда опиралась на идеи ханафитского мазхаба, то есть наиболее «мягкой» и терпимой школы суннизма, признающей местные традиции (адат и урф). Поэтому в районах, контролируемых вооружёнными отрядами оппозиции, не происходило насильственного навязывания норм шариата и прочих атрибутов радикального ислама (сокрытие женщинами лица и т.д.).

Конечно, обелять ПИВТ нет оснований. Она ответственна за многие преступления, совершённые в годы гражданской войны. Впрочем, такую же ответственность несёт и другая сторона конфликта — формально светский Народный фронт.

В программе ПИВТ всегда подчёркивалось, что она пользуется сугубо легальными методами в условиях действующего светского законодательства. Общество, за построение которого борется ПИВТ, характеризовалось в её программе как «справедливое, гуманное и демократическое». Партия выступала за неограниченные возможности ведения исламской воспитательной работы, но в рамках демократических институтов. Кроме того, идеология ПИВТ не предусматривала создания в обозримом будущем «всемирного халифата», что отличает её от современных исламистских группировок вроде «Исламского государства» или «Аль-Каиды». Напротив, упор делался на национальную составляющую — суверенитет и развитие Таджикистана.

После окончания гражданской войны исламизм в идеологии ПИВТ был ещё больше потеснён общеполитическими и социальными лозунгами. Этому способствовало включение партии в систему государственного управления Таджикистана. В 1997 году в Москве было подписано мирное соглашение, которое скрепили президент Эмомали Рахмон (в ту пору ещё остававшийся Рахмоновым) и лидер оппозиции (и одновременно — ПИВТ) Саид Абдулло Нури. Согласно договору, ПИВТ становилась легальной политической силой страны, получала места в парламенте, правительстве, а также различные административные и хозяйственные должности. Её бойцы были интегрированы в вооружённые силы Таджикистана.

Партия исламского возрождения, являясь конструктивной оппозицией, не допускала нарушения мирного соглашения. Отдельные инциденты, связанные с вооружёнными выступлениями бывших полевых командиров, неизменно осуждались руководством ПИВТ. Это даже привело к обвинениям партии в «предательстве» со стороны ряда сторонников радикального ислама.

Однако с начала 2000-х годов ПИВТ постепенно выдавливалась с политического поля страны. Давление на партию особенно усилилось в 2003 году, когда она выступила против поправок в Конституцию, позволивших Эмомали Рахмону баллотироваться на новый срок. Представителей партии под разными предлогами изгоняли из органов власти, лишали бизнеса и т.п. Тем не менее ПИВТ оставалась крупнейшей оппозиционной силой страны. Она критиковала власть за провалы в социально-экономической политике, но по целому ряду вопросов (например, строительство Рогунской ГЭС) поддерживала правительственный курс.

ЛИНИЯ НА ЛИКВИДАЦИЮ в стране оппозиции не обошла и Партию исламского возрождения. В последние годы десятки её активистов подверглись арестам по самым разным обвинениям — от мошенничества до многожёнства. Но обвинений в «радикальном исламизме» до поры до времени не звучало. Всё изменилось весной этого года, когда, не пропустив ПИВТ в парламент, власти взялись за её окончательную ликвидацию. В СМИ её стали обвинять в желании установить в республике фундаменталистский режим. В августе минюст Таджикистана вынес предписание о закрытии ПИВТ на том основании, что не во всех районах страны действуют её отделения. Одновременно был заблокирован центральный офис партии в Душанбе. В ответ ПИВТ, отказавшись выполнять решение, запланировала на 15 сентября съезд.

Однако 4 сентября в стране вспыхнул мятеж под командованием заместителя министра обороны генерала Абдухалима Назарзоды. ПИВТ незамедлительно осудила его, подчеркнув, что Назарзода давно утратил связи с оппозицией, став одним из близких соратников президента. Несмотря на это, партию обвинили в организации мятежа, арестовав почти всё её руководство. Внушая мысль о связях ПИВТ с террористическим подпольем, власть до сих пор не представила внушающих доверие доказательств. Между тем запрет ПИВТ означает отказ властей от выполнения условий мирного соглашения 1997 года, что грозит стране дестабилизацией и появлением реального, а не выдуманного исламистского подполья.

История с ПИВТ примечательна тем, что наглядно демонстрирует штампы официальных таджикских властей, которые идут в ход, чтобы открыть дорогу установлению авторитарного реакционного режима, не считающегося ни с чьим мнением. Кстати, в таджикской проправительственной прессе всё чаще появляются материалы, в которых заявляется о «чуждости» коммунистической идеологии таджикскому обществу.

Просмотров: 1228
Назад